Войны инков. Incas

Ночью начальники пяти тысяч (звали их «мастера, ассы боя», или полковники), с генералами (апу), ведшими десять тысяч и больше, смыли кровь с лиц своих и пошли к шатру на совет к императору. Тем и тем жёлто-красные нити крыли виски; до плеч у них висли диски из золота на огромных ушах, как следует инкам крови. Только куда там «мастеру боя» Паваку до Мамани – вроде бы родича, но от брака их предка с главной женой, не с младшей? Что даже доблестный Синчи-р?ка – сын от наложницы, не от пальи-супруги, а уж тем более не от койи?

САМ был усталый и вопросил: – Потери?

– Лишь восемь тысяч! – вёл Синчи-р?ка, весело скалясь.

 – Живы все лучшие, вроде Пако из покес, кто новый сотник. Мы победим их!

– Пять тысяч двести – убыль в моих войсках, – отчитался Мамани; зарево от костра, трясясь, осветило помятую, в пятнах крови, броню его. – Срок ввести в бой самоотверженных.

– Да! Воистину! – загорелся шеф гвардии Урку Инка, юноша-принц.

– Сплошаем, – вставил Мамани, – если не…

Император взорвался: – Ты нам, Мамани, как косоплёт врёшь, хоть и гривастый!! Ты с Титу Йаваром?! Ты ему хочешь трон отдать?!.

. Где, Мамани, людей взять, думал?! Скольких на севере держим, и в Чачапуйе, и даже в Чи?му, – знаешь, Мамани? Скольких мы держим в городе Куско против смутьянов? Сколько Ольантая стерегут в горах? Ждут, ослабнем?.. Нет! Всех уложим!! Слуг пошлём и сынов наших малых, но гадов кончим!

Утром, взывая к вставшему Солнцу, САМ разместил рать с гвардией в центре. Стяги взметнулись, войско всей массой прянуло с копьями.

Орды пёрли навстречу… Сталкивались секиры, камни крушили плоть… Сея смерть, мчал принц Урку; дротик пронзил его, и, воззрившись на Солнце, юноша рухнул. Через мгновение его голову поднял пикой мапуче ростом с утёс.

Бледнея, инкский Владыка что-то велел хрипя. Варак бросился в бой, к ристалищу, где гигант, смеясь, тряс добычею – головой сына главного из вождей Америки. Варак с лёту ударил злыдня секирой – и поволок в тылы. Инки долго терзали и расчленяли тело убийцы и осквернителя инкской «солнечной плоти» – плоти священной.

Битва велась под вечер. Обороняя бок, Пако выдвинул ногу – обух ударил в кость. Проревели пут?ту – раковины моллюсков, и оба войска разъединились.

Раненых снесли в крепость Араукания. Пако – тоже снесли.

Дождило. Пахло цветами, если не дуло с поля сражений. В стане кусканцев возле костров шушукались: «Покес все легли». – «Правда, правда… И у врагов негусто».