Потусторонний батальон. Том 2. Война за дружбу

Волкудлак с ПКМ рухнул в траву, изготовившись к стрельбе.

– Маг прикрывает! Где маг, твою мать?! Кирилл, хватит ворон считать, никуда эта Марфа не денется.

Я встал из-за стола и потянулся. Ангелина тоже была сама не своя, постоянно бегая к раненой полуднице. Её как подменили, чуть что, а она уже там. Сейчас занятие кончится, и сорвётся туда со всех ног.

– Сделаю пасеку ядерных пчёл, – протянул я, а потом напрягся.

К моему столу подбежал метаморф. Тварь, всё так же улыбаясь от уха до уха, сжимала в руках пачку цветных карандашей, купленных Кириллом в канцелярской лавке.

Существо потянулось за чистыми листами, а потом замерло, уставившись на пистолет. Секундой спустя оно его схватило, быстро положив на его место карандаши. Я выставил вперёд руку, готовый создать щит. А метаморф нахмурился и стал рассматривать оружие, как маленький ребёнок, разглядывающий кубик Рубика.

Неужели оно настолько глупо? Неужели оно действительно как ребёнок?

Я тряхнул головой, отгоняя мысли.

Это враг, который просто ждёт, когда мы расслабимся.

Метаморф прикусил губу, а потом снял пистолет с предохранителя, заставив моё сердце биться быстрее. Я ждал, когда оно направит оружие в мою сторону. Тогда можно с чистой совестью его прикончить. Но метаморф без какой-либо заминки вынул из оружия магазин, а потом патроны, быстро щёлкая под тонкими пальцами, стали падать в траву. Тварь разрядила пистолет, а потом ловко его разобрала, оставив на краю стола.

Вот тебе и ребёнок. Оно разумно, просто прикидывается дурачком.

Метаморф снова взял карандаши и стал быстро-быстро чиркать по бумаге. Под цветными стерженьками рождался рисунок, достойный профессионального художника. Словно кто фотографию положил на оконное стекло, а потом перерисовал её. На белом листе проявился лес, кунг, стол, и мы за ним. Мы – это печальная Шурочка и напряжённый я, сидящий с авторучкой в руке и склонившийся к документу.

Оно за несколько секунд довершило эскиз, отложив в сторону, и сразу принялось за следующий.

На этот раз на нем возник отнюдь не земной пейзаж. Две луны на густом фиолетовом небе, алое большое солнце, чёрные как уголь деревья, похожие на пальмы, бамбук и сосны. Всё это вперемешку. Красивый, но совершенно чужой вид.

Опять рисунок. Большое дерево, и множество мелких чёрных, как листья чужого растения, созданий, свисающих с ветвей, подобно безглазым ленивцам.