Осколки зеркала

А когда вы приехали – он на вас всё внимание, а этот Прохоров – возьми и очнись. Бежать хотел. А я ему и говорю: «Лежи тихо! Не двигайся! Может и пронесёт. Увидит что живой, добьёт».

– Понятно, – кивнул «старлей», – тактическая уловка.

– Что?

– Это я так. Продолжай.

– А чего продолжать, – шмыгнула Воронцова распухшим носом, – дальше вы сами знаете.

Она помолчала и вдруг исступлённо забормотала:

– А что с Гришей теперь будет, товарищ начальник? Не убил же никого, не ограбил. Ну, шишка у Прохорова, так заживет! Может, не засудят, а?

– Я, Галина Сергеевна, не судья, – вздохнул Ерёменко, – адвоката хорошего нужно.

– Ну что ж, значит, так тому и быть! – насупилась женщина.

– Ты о чём это?

– А? – она вынырнула откуда-то глубоко из своих мыслей, – да я о быке. О Никаноре нашем.

– А бык тут причём? – удивлённо сморщил брови старший лейтенант.

– Бык? Продам. Вот и деньги на адвоката. Ревнивцем ревнивца выкупать придётся!

– Да, история… – не удержавшись, хмыкнул хозяин кабинета, – ну так иди, Галина! Вопросов больше не имею.

Он задумчиво посмотрел ей в спину и вдруг, вспомнил то, что хотел спросить с самого начала:

– Постой! И всё-таки… – в глазах светился неподдельный интерес, – почему ты именно вчера подменила патроны? Ты говорила, он и раньше буянил и угрожал. Но почему именно вчера?

Помедлив, она достала из сумки, висевшей на плече, маленькое карманное зеркало и положила на стол.

– Не знаю. Смеяться наверно будете. Смотрите. И ни с того, ни с сего. Очень плохая примета. Вот я и подумала…

Зеркало было покрыто сеточкой маленьких трещин.

– Ясно… – Ерёменко осторожно протянул ей кругляшок обратно, – кстати, отец Пантелеймон ваш, написал, что претензий к твоему мужу за стрельбу не имеет. И просил тебе передать, чтобы ты зашла к нему. Помочь тебе собирается. Поняла?

– Поняла. Кивнула она в ответ, – Спасибочки!

Дверь хлопнула, а Ерёменко ещё несколько секунд смотрел ей вслед.

– Да…, история. И даже с Дон Кихотом. Хоть романы пиши. Панфилов! Давай следующего!

ПОДАРОК

Осколок второй

1945 – 1984

Маленький немецкий городок Ансбах встречал первый послевоенный день, 10 мая 1945 года.

Пугая чудом переживших бомбёжки голубей, где-то весело, бесшабашно и очень по-русски играла гармошка.