Браслет Рангана

Но нравится или нет, именно утро является той самой батарейкой, от которой зависит заряд нашего настроения на целый день.

Новые обитатели метеостанции, переполненные впечатлениями, разломанные тяжёлой таёжной дорогой и опьянённые душистым воздухом первозданной природы, мирно соглашались со вторыми, теми, которые предпочитают Морфея. Стрелки будильника заканчивали очередной круг, но ни Тарас Михайлович, ни тем более мальчишки и не думали просыпаться.

– Рота, подъём! Кто рано встаёт – тому Бог подаёт! – Весёлый голос Грачёва под самым окном скатал сны походным одеялом и разогнал домовых со сверчками.

Встрёпанная голова Тараса Михайловича немедленно высунулась наружу и добродушно парировала:

– А кто поздно ложится – летает как птица! Здравствуй, Олег. Проспали мы, да?

– Так понятно. Дорога к нам ещё не скоро на московское шоссе похожа будет. Ну, вы особо не суетитесь. Умывайтесь, одевайтесь, завтракайте. Минут пятнадцать у меня есть. До музея подкину, там Фёдорович вас встретит, а мне в Канск выдвигаться надо.

Леонтьев ещё вчера звонил. Заждались… – Олег Витальевич махнул рукой и повернул к джипу, а Семёнов старший хлопотливо стащил с Лёньки одеяло:

– Вставай, вставай. И Андрея толкни. У нас пятнадцать минут на всё про всё.

– Ага…

Но Андрейка уже шустро одевался, затягивая поясной ремень.

– Пять минут нормально. А позавтракать можно потом. Не проблема.

– Я вам дам – не проблема! – притворно сердился Тарас Михайлович, – Хотите, чтобы ваши мамы сказали, что дед кормил вас раз в день и наградил гастритом? Живо завтракать, а то музей отменяется!

– Так это мамы.

А не мачехи… – Сумрачно огрызнулся Андрей и выскочил на улицу.

В окно джипа высунулась лохматая голова, приветливо улыбнулась Леониду и скорчила гримаску Андрейке.

– Кыш! Давай назад перебирайся. Живо! Садитесь, Тарас Михайлович.

Натка, недовольно засопев, дёрнула дверную ручку. Протискиваться между передними креслами ей не хотелось.

– Олег! Олег! Пусть сидит. Тем более я люблю ездить на заднем сиденье.

Здравствуйте, барышня. Как вас величать? Меня – Тарас Михайлович, – почтительно склонив голову и скрыв смешинку в глазах, старый геолог протянул руку девочке.

– Натка… ой, Наташа! Да я ничего, могу и назад…

– Сидите, сидите! Разве вы не знаете, что слово дамы – закон для любого мужчины. Так что вы в своём праве.

Не выдержав, Грачёв гулко захохотал:

– Ох… ремня надо всыпать этой даме… пока вы её мне не разбаловали окончательно.