Женщины Иномирья. Половое превосходство

Может для библиотеки генофонда, но она и мысли не могла допустить, что кто – то возжелает использовать сперму аборигенов, разве что для экспериментов.

Мужчина трясся, как банный лист на ветру, но старался держаться достойно. Церемония обнажения не была необходимой, ибо после инъекции можно избавить от одежды с тем же успехом. Однако это было необходимо в том случае, если абориген добровольно изъявил желание на работу. Тогда одной из проверок покорности и является требование обнажиться сознательно.

– Укладывайтесь на кушетку, Максим Александрович, – произнесла издевательски вежливо Триста тридцатая.

Макс послушно выполнил команду. Девушка ловко подкатила к нему на стуле на колёсиках уже со шприцом в руке.

– Это средство от перегрузки, боли не почувствуете, – выдала врачиха и без спирта и прочих церемоний, какие бывают в больницах, просто выстрелила чем – то неуловимым из носика шприца.

Макс почувствовал укол в районе бедра, будто укусила маленькая мошка. Бедро тут же стало холодеть, затем мороз перекинулся на всю ногу и выше к животу.

Не прошло и минуты, сознание затуманилось и последнее, что помнил Макс – это отчаяние, что больше не управляет своим телом, оно будто бы куда – то исчезло, оставив в чёрном пространстве его уязвимый мозг, с воспалёнными до предела нейронами.

* * *

Орбитальная группировка пришельцев насчитывала двенадцать станций, каждая из которых перекрывала свой участок земной площади и ещё дублировала два соседних. То есть для полноценного дежурства требовалось минимум втрое меньше.

Но Совет Радуги всегда перестраховывался. Все станции находились на дальней орбите Земли, ибо ближние были засорены мелкими спутниками, которые то и дело своими, порой хаотичными, излучениями нервировали постовых на дежурстве.

На одну из таких станций и доставили очередную партию аборигенов. Лишь одиннадцать из двух сотен контейнеров были с особыми отметками добровольцев. Остальные бедолаги были выловлены и вывезены с Земли насильно.

Макс очнулся, когда уже весь гель вылили из уложенного цилиндра и вытащили дыхательную трубку. Состояние было более, чем ужасное, ибо казалось, что он при смерти или секунду назад тонул. Как только он сделал первый шумный вдох, в нос ударил острый запах сырой рыбы, а в глаза синий свет, что тут же отразился бельмом.

Ещё до того, как стало возвращаться полноценное зрение, из «пробирки» его вытащили сильные руки и пустили дальше под пакостный женский смех.