Шикана

– Брось! – Михаил соорудил огромный бутерброд с колбасой и поморщился, – Может, к нам пойдёшь? В полицию? (перебивая пытающегося возразить Ивана) Ну да, ну да, образо-вания специального не имеешь, но ты ж спецсназовец!

– Бывший.

– Спецназовцы бывшими не бывают, – шутливо погрозил пальцем хозяин, – Или это не спецназовцы. Ты подумай. Пока в патрульные, потом на заочное поступишь… а? Перспекти-ва!

– Староват я для такой перспективы, Миша. Да и сам с усами.

Иван встряхнул головой и улыбнулся:

– К тому же, и дочери больше времени посвятить хочется.

Он закурил и, искоса глянув на друга, осторожно произнёс:

– Да. Неожиданно про Лёлю… не знал.

– А чего неожиданного? – зло сказал Михаил, разлив остатки коньяка, – Она всегда такая была. Где праздник – там и Лёля. А тут серятина сплошная, муж – капитанишка задрипаный, дочь – инвалид. Что впереди? Ничего! И вдруг, нате! – жених заграничный, богатый, ах—трах, Гавайи, Майями! Такие дела, брат, – он выплеснул коньяк в глотку, – Да мне—то плюнуть и растереть, а Светка? Спрашивает, где мама – вру.

Говорю, по работе мама уехала, не волнуйся, скоро вернётся, всяких подарков навезёт.

Он неожиданно сильно ударил кулаком по столу:

– Сука!

– Что врачи говорят?

– А? Врачи? – догорая, пожал плечами однокашник, – А что врачи… говорят, у девочки расстройство аутистического спектра. В лёгкой форме. Корректировать можно, вылечить нельзя. Нет, говорят, практики лечения таких заболеваний.

– Ясно.

А что насчёт специализированных школ?

– Школы специализированные? А—а… есть у нас. Целых три. Но Светка решила в обычную школу. Классная у неё там хорошая. По своей программе с ней занимается. С уклоном на информатику. Говорит, Светуля – компьютерный гений.

Он улыбнулся. На этот раз по—доброму.

– Давай ещё по одной?

– Давай.

Мужчины выпили.

– А я всегда знал, что мы увидимся, – обнял гостя рукой за плечо хозяин, – даже когда ты женился там, в Праге. Извини, что по больному, какая она была, твоя Мириам?

Он уже пожалел, что задал этот вопрос, увидев, как потемнело лицо Ивана.

Придумывая, как бы смягчить невольную оплошность, Михаил взглянул в сторону бара, где заманчиво поблёскивала гранями бутылка «Финской», когда тихо прозвучал ответ:

– Таких нет, Миша. Не существует. Я ради неё готов был на всё. Даже иудаизм принять. Но она сама не захотела. Видела, что мне тяжело это и против своих пошла. Наседать стали.