Великой тайной светится любовь

Вы что-то ходите, зачем-то там идете,

На небо рветесь в призрачном полете…

Но все пройдет, и этот год, и этот род,

Придет другой непомнящий народ…

И будет также он в любви соединяться,

Провозглашая заблужденья святотатца…

Земная ось не сможет поломаться,

Но водной гладью может разливаться,

Стирая след всех наших бывших лет,

Здесь растворится под дождем любой портрет…

Любая грань из камня и бетона,

Любая строчка устаревшего закона,

Любое счастье замершего лона,

Любого крика, просто полутона…

Полифония бешеных приветствий

Рождает век сплошных несоответствий…

Был ты иль я, не все ль равно, кто был?! —

Ты смысл забыл, и я его забыл…

И океан за нами грязь собою смыл,

Чтоб нарождался кто-то, набираясь сил…

Смысл будет, был, что будет после, —

Мы все приходим к Смыслу просто в гости…

Прикидываем часто, – что к чему,

Прикладываясь к вечному письму,

Мы пишем, это нас еще бодрит,

Ведь мы в письме теряем всякий стыд…

Воображаем даже то, что и не знаем,

Бежим куда угодно, словно к раю…

А на краю невидимой вершины

Нас ждет Творец без видимой причины…

Мы чувствуем, что это Он один

Мгновения и судеб господин…

Стирает нас как числа на бумаге,

А мы все рвемся и в неистовой отваге…

Пытаемся прорваться через Космос,

К месту, где нет старого погоста,

Где все бессмертны, счастливы спокойно,

Имеют Смысл прожить себя достойно…

Переплавляясь, просто исчезая,

Своей Любовью Вечность украшая…

XXI

Я ничего как будто не хотел,

Хотя душа моя жила, стеная,

Привлеченная дыханьем страстных тел,

Она томилась как безумная Даная,

Истерзана огнем лукавых стрел,

Брела вслепую грусть моя земная,

И я не мог сдержать в руках всех дел,

Мне существом своим открылась даль иная…

Я видел, что живу совсем не так,

Как я хотел, иль как хотело тело,

Моя душа меня совсем не грела,

Но с удивлением разглядывая мрак,

И во Вселенной ощущая ее жерло,

Я в лоне страстном оказавшись наг,

Вдруг делал все, чтоб блажь моя кипела,

И рассудку уже был я злейший враг…

Кто привязал меня к объятию и к лону,

Кто растворил собою мысль мою,

Кто вожделением с томленьем изможденным

Меня впустил в скучающую тьму?!…

Я рисовал убранство юных женщин,

Я в них пускал животворящий сок,

Облюбовав пыланьем сеть незримых трещин,

Я Землю убаюкал словно Бог…

Но к старости очнувшись пред метелью

И разглядев