Добрый. Злой

Каждая линия была прочерчена с соблюдением законов симметрии и точностью хирурга. Солнце, с расходящимися от него лучами. У этого солнца было также и лицо – холодное и даже немного пугающее. Оно как бы говорило: «Я выше вас всех. Служите мне! Но если вы умрете, я этого не замечу». От медальона исходило приятное тепло. Он уютно лежал в ладони, отполированный сотнями рук, державших его до Арона. Увесистый, но не тяжелый – идеальный камень для броска. Конечно же, Рон уже почувствовал, что это не просто камень, а картинка на нем – не просто картинка, но для чего мог служить этот амулет, он не знал.

«Может, ответы придут позже, а пока пускай полежит в кармане, – задумался Пестров. – Девушка как-то использовала его против меня, значит, это должно быть оружием. Так… она посмотрела на меня, засунула в карман руку, и мне стало трудно двигаться. Получается, медальон может вызывать замедление того, против кого он применен. Может быть такое? Может. А может и не быть», – скептически завершил свои размышления Рон.

Стук-стук, стук-стук – набирал скорость поезд.

Арон чувствовал, что сон, как бульдозер, безжалостно и неумолимо наваливается на него всей своей массой. Отдыха в интернет-кафе явно было недостаточно его организму после таких встрясок, которые он пережил накануне. Глаза слипались, будто смазанные медом. Арон из последних сил убрал камень в карман и тут же уснул.

Ему приснился странный сон, будто он ходит по вагону, смотрит на людей, но никто его не замечает. Люди как будто смотрят сквозь него. Чтобы проверить это, он попытался заговорить с девушкой, но она даже не оторвалась от книги.

Тогда Арон встал в центре вагона и громко закричал, но никто и ухом не повел в его сторону. В этот раз Рона это совсем не испугало – только развеселило. Можно было дурачиться как угодно: корчить рожи, скакать – никто ничего не увидит, а он, между тем, тут, рядом. Арон понимал, конечно, что это дикое ребячество, так ведь это же сон. Кто тут его может увидеть? Кто обвинит или пристыдит? Пятнадцати минут, однако, ему хватило, чтобы потерять к дурачествам и кривляниям всякий интерес. В процессе он заметил и еще одну особенную деталь этого сна. Рон мог свободно проходить через предметы, не задевая их. Однажды даже мужчина, спешащий выйти из поезда на остановке, прошел сквозь Арона, и с Ароном совершено ничего не случилось. Немного странно и даже жутко, но в то же время и невероятно весело. Вдоволь набаловавшись, он присел на скамейку рядом с пожилой женщиной, читавшей книгу.