Добрый. Злой

Интересно было и то, что когда он думал о предмете, как о стуле, то на него удавалось присесть, правда, это было не совсем похоже на то, как можно было бы присесть на стул, будь Арон сейчас не во сне, однако, как только он начинал думать о предмете, как о преграде, через него тут же можно было пройти. Другой особенностью предметов было и то, что Арон не мог ничего поделать с вещами, которыми пользовались люди, и особенно с их личными вещами. На таких вещах как бы стоял отпечаток их владельцев, их незримый оттиск.

Пестров понял это, попытавшись открыть сумочку пожилой женщины, чтобы заглянуть внутрь, но собачка молнии, казалось, весила не меньше тонны. Она лишь слегка шевельнулась, но и это, скорее всего, было вызвано вибрацией, создаваемой поездом, а не манипуляциями Рона. Конечно,такое положение дел слегка расстроило его. Но что поделать? Не все пряники в этом сне были готовы падать прямо ему в рот. Арону пришла в голову еще одна «дикая дичь», которую он просто должен был попробовать. Встав, он подошел к стене вагона и, сосредоточившись, на секунду высунул голову из него. Вот это было по-настоящему круто. Поезд, набрав полную скорость, несся через поле, наполняя Арона свежестью ноябрьского утра. Воздуха было так много, что Рон не успевал почувствовать никаких запахов. Интересно, что холодно ему становилось намного медленнее, чем это было бы в реальности, например, открой он окно и высунись сейчас из поезда почти по пояс.

Освежившись таким образом, он решил прогуляться по поезду.

Однако, дойдя до конца своего вагона, он почувствовал странную усталость и уже было хотел присесть на одно из пустовавших мест, но тут вдруг заметил нечто интересное. Молодой паренек, довольно приличного вида, одетый как примерный студент, потихоньку вытаскивал кошелек у мужчины, сидевшего спина к спине с ним и задремавшего в этот ранний час ноябрьского утра. Арон приблизился практически вплотную к карману, чтобы не пропустить ни одной детали этой кражи, в конце концов, не часто удается понаблюдать вот с такого расстояния за работой карманника. Неожиданно Арон почувствовал негодование. Несмотря на то, что сначала ему показалось забавным наблюдать за кражей, удовольствия он не получил.

– Пойду-ка лучше прогуляюсь отсюда, – сказал себе Рон. Вид несправедливости причинял ему почти физическую боль, нужно было срочно сменить картинку. Арон встал и пошел обратно, в тот конец вагона, откуда пришел с самого начала.