Пекло. Восставший из мертвых

– Ты в списке на эвакуацию, – говорил ему Лотар, но он не собирался улетать с ЗиПи3, уверенный, что жизни здесь ему не будет, а теперь, пока кто-то возвращал слабый приглушенный свет, в котором исчезал показанный фак, он видел Лотара – совсем худого, с серо-белой кожей, сидевшего на медицинском кресле с колесами, с кучей каких-то проводов.

– С возвращением в цивилизацию, Оливер, – говорил он ему и как-то горько улыбался. – Это твой лечащий врач Рональд Гранд, и он труп вроде меня поднимает, только бы привести тебя в чувства, так что давай ты не будешь брыкаться и позволишь себе помочь, ладно? А то сил у меня вообще нет.

– Я сейчас включу модулятор голоса, и он сможет озвучить все, что вы захотите сказать, – сообщил мужчина, которого Лотар назвал врачом. – У меня как раз есть к вам пару вопросов.

«Охуеть, конечно, новости», – подумал Оливер, и эта мысль прозвучала в его палате искусственным компьютерным голосом. От того, что он это слышал, ему становилось смешно, но он не дергался, только наблюдал, как дергаются остальные, будто матом можно убивать.

«Нелепые вы люди», – думал он, совершенно не смущаясь того, что эту мысль услышат все.

Глава 4

Звонок Лотара застал Симона в постели. Он проснулся и, не видя смысла вставать, лежал дальше, глядя в потолок. Он так привык жить один, что в доме сына на Майкане чувствовал себя неловко. Вчера, прилетев на Майкан, он был рад увидеть внучку, обнять невестку, которую недавно отпустили из больницы. Да и с сыном поговорить он был рад, но предпочел бы собраться и уехать поздней ночью, как делал это обычно, если вообще находил время приехать.

Симон Финрер после смерти жены стал настоящим трудоголиком. Сначала он долго сидел за чертежами, затем стоял во главе создания космических кораблей всего человечества, а после возглавил всю науку. Теперь же он должен был есть в семейном кругу утренние тосты или спать до обеда. Он не хотел вставать, только чтобы не пришлось показывать кому-то свои потерянные глаза, и уж тем более не хотелось отвечать на вопросы, от которых было больно еще вчера.

– Как ты? – спросила у него Лита, обнимая, и это еще можно было вынести, а вот сын посмотрел на него внимательно и спросил:

– Оно того стоило?

– Речь о жизни твоего сына, – попытался огрызнуться Симон, старательно приглушив свой голос, чтобы никто посторонний не услышал этот мерзкий спор.

– Мой сын умер много лет назад, – с горечью ответил ему Вильям, – ты это поймешь после, а работу уже не вернешь.