Пекло. Восставший из мертвых

Ему обещали, что без работы чипа он немного отупеет, потому что мозг свой истощил, но Оливер все равно его обходил, потому что даже с отключенным чипом, только выведенный из комы не забывал, что говорить можно не все.

– Твою мать, как же ты бесишь, – не выдержав, сказал Лотар прямо, поморщился, но не потянулся к панели управления собственного кресла, не попытался сбежать.

Шеф, конечно же, реагировать не стал. Он так часто это слышал.

«Бесишь», «ненавижу», «урою», «ты за все ответишь», «гнида», «мразь», «подонок», все это – такой привычный треп, как шум ветра над пустыней.

Ничего не значит, кроме того что ветер существует и иногда дует ему в лицо. Потом он развернется и будет дуть в другую сторону, и это тоже не будет иметь ровным счетом никакого значения.

Для Лотара же все имело значение и все казалось сложнее, чем было, еще и непонятно, что в его голове творилось, но он знал, что Оливер должен знать правду.

– Они сбежали. Улетели на корабле. Где они – никто не знает, – сказал он.

– Они – это?.. – осторожно уточнил Шеф, и что-то в его голосе словно выдавало тревогу.

Это Лотара удивило и немного задело, потому что на него реагировать явно не собирались, но он просто ответил:

– Ирон, Кирк, Ярван и… остальные.

Упоминать Витура Лотар не хотел и потому как бы обтекал его упоминание, называя тех, кто действительно мог пострадать.

– Кирк жив? – уточнил Шеф, словно ему не поверил.

– Жив, он был в плену у Зены, но Мартин смог ее… «переписать»? – сказал Лотар, уточняя последнее слово, плохо представляя, как это действительно можно назвать, чтобы это было понятно.

 – Он вернулся потом к нам сам.

– А Карин? Что с Карин? – неожиданно эмоционально спросил Шеф, затаив дыхание.

– Она у медиков. Подробностей я не знаю. Я ее не видел, но ее Берг вывез вместе с тобой. Думаю, он и сейчас с ней.

Шеф задумчиво кивнул без намека на ревность и злость.

– Я понял. Это хорошо, – сказал он, откинулся на подушку и закрыл глаза, словно он все узнал, все понял и ему надоело делать вид, что происходит что-то важное.

Лотар грустно улыбнулся и, ничего уже не говоря, покатился к двери. Ему хотелось заорать, что он действительно уходит, что это действительно навсегда, что он ему помог, но на этом все, что нет у него сил с этим вот так жить, нет никакого желания помнить ни то давнее прошлое, ни Пекло, которое снова их связало.