Пекло. Восставший из мертвых

Свой пистолет, и собирался его навести на кактус, просто потому что бесит до одури, и он даже представлял, как сможет выстрелить, но что-то снова капало, где-то над самым ухом, и он замирал и оборачивался.

Кактус снова исчезал, пустыня тоже. Он стоял на задворках лагеря Ястребов и смотрел, как вода из ржавого крана старой колонки капала в пустое ведро. Она разгонялась, врезалась в металл и звенела в разбитой голове.

Он точно знал, что голова разбита. Чувствовал, как кровь течет за ухом и по шее, а вот что случилось вспомнить не мог.

Это было слишком давно.

– Да, давно, – прошептал он и услышал какой-то странный хрип.

У него пересохли губы, а он стоял и смотрел на крохотную лужу на дне ведра, вздрагивал от падения каждой капли и не мог понять, что он тут делает, если уже давно сбежал от Ястребов и начал другую жизнь.

– Что за?..

Он не успел спросить, потому что его внезапно схватили за локоть и бросили на пол маленькой клетки, не отпуская при этом руку.

Он дернулся, но закричать не смог.

В горле что-то мешало, а в руку снова стали тыкать иглой.

– Это уже на грани токсической дозы, – сказал кто-то Докеру, а тот не рассмеялся, а очень странным тоном ответил:

– И что я, по-твоему, должен делать? Ты видел записи его психиатра вообще?

– Видел и что? Там не было ничего социально опасного.

– Да, только его рациональное мышление со скудностью социальных связей и эмоциональная холодность привели уже к одному убийству, если ты не помнишь, очень жестокому убийству, а он ломает вторую цепь, не приходя в себя…

«Да что ты несешь?!» – подумал Шеф и снова напрягся.

Левую руку он не чувствовал. Ее словно не было и это заставляло паниковать. Если он успел потерять где-то руку, то и в запястье ничего не кольнет, не активируется антитоксический чип и не спасет его от кактуса. Он дергал правой рукой, там где ощущал укол, там где жар растекался по телу, а потом почувствовал острую боль, слышал крик, но отмахивался от него.

Болела голова. Теперь уже болела.

Да и в горле что-то мешало, а вода капала в металлическое ведро, и каждая капля звенела внутри черепа.

– Он сломал иглу! – воскликнул кто-то испуганно.

– И, кажется, доломал кровать, – согласился кто-то еще, но Оливер не пытался понять, о чем говорят эти психи-наркоманы и почему Докеров стало двое, в одном теле или в двух, хоть в трех – он все равно тварь. Главное было понять, что с головой, а еще найти левую руку, если она, конечно, еще с ним.