Свидание на Аламуте

На его бархатной оконечности – круглые очки без оправы, по виду – безумно дорогая модель. Кириаки достала из сумочки длинные дамские сигареты, золотую зажигалку… И в тот же момент Майя ее узнала!

Это было то самое бесполое существо в жутких валкенкообразных кроссовках, дырявых джинсах и горчичном балахонистом свитере, которое разговаривало о чем-то с арабом перед первой встречей Майи и Махаба в Новосибирске, в Доме Ученых Академгородка. С ума сойти!..

Подозвав официанта, Махаб сделал заказ. Повернулся к Майе, спросил вкрадчиво:

– Вижу по вашему лицу, Майя, что вы узнали нашего дорогого доктора… Кири, какое у вас впечатление о Сибири?

Молодая женщина передернула плечами.

Закурив, выпустила губами струйку дыма, и этот жест заворожил Майю.

– Ужасно. Очень грязно. Я порезала ногу.

Араб расхохотался. Смеялся расчетливо, ожидая, пока официант, поставивший перед Кириаки чашку кофе и рюмку ликера, уйдет. Потом вытер полные губы и пригладил бороду.

– Вам надо учиться у этой молодой леди, Кири.

Она уже показывала мне, как можно обходиться без обуви во всех ситуациях, даже на улице. Верно, дорогая Майя?

Девушка смутилась.

Махаб аль-Талир допил свое вино, еще раз промокнул губы и бодро резюмировал:

– Что ж, у вас есть знания, которые вы можете друг другу передать. Майя научит вас ходить босиком по стеклам, а вы расскажете ей немного о процессах ядерного синтеза. А сейчас, леди, я вас покину. Завтра у меня встреча с генеральным комиссаром ООН по атомной энергетике, поэтому мне надо выспаться.

Можете заказывать все, что угодно! Завтра в полдень встретимся.

Он встал. Церемонно поцеловал руки Майе и Кириаки. Когда влажные губы и шелковистая борода араба коснулись руки Майи, девушка отчего-то вздрогнула. Женщина следила за ней внимательными глазами сквозь завесу дыма.

Когда араб ушел, Майя осторожно отодвинула от себя недоеденное филе и спросила спутницу:

– Кири… а почему у вас…

– Мои родители – греки, – просто ответила та.

 – Но я родилась и выросла во Франции. Училась в Страсбурге.

Голос у нее был глуховатый, даже низкий, но приятный.

Майя разглядывала ее лицо. Эта женщина обладала странной чувственностью – немного хищной, яркой и притягивающей. Кириаки пошевелилась, сбросила с плеч плащик. И внезапно, сквозь выпускаемый ею дым, сквозь ватную глухоту ресторана до Майи донеслось:

– Мэй… можно вас так называть? Скажите, пожалуйста, что вам известно об ассасинах?..