Урод

Широкий вырез открывал часть его груди, линию ключиц и верхний контур грудных мышц. Почему-то принцесса была уверена, что принц едва ли мог потягаться со старшим братом в рельефности торса и рук, но закатанные выше локтя рукава рубашки доказывали обратное. Она с огромным удивлением смотрела на эти руки, не веря, что они могли принадлежать не воину. Даже у Гэральда, победителя множества рыцарских турниров, руки не казались такими сильными. Левая рука, лучше освещенная, была совершенно здорова, а по правой полосами расходились неровные шрамы, вокруг которых кожа была совершенно белой, словно кто-то измазал смуглого принца мелом.

Принц склонил голову набок, явно пытаясь что-то высмотреть в Лилайне, стоявшей в целых пяти шагах от него. Эти пять шагов им обоим показались сейчас бесконечными.

Лила сглотнула подкативший к горлу ком, спешно поднимая глаза, которые скользнули к поясу принца, где поверх белой рубашки лежали свободные широкие штаны.

– Что-то не так? – спросил, наконец, Антракс.

– Ничего, – опомнившись, произнесла Лилайна. – Просто разве можно тут ходить?

Она кивнула на ковер у своих ног. Принц странно на это хмыкнул, не то насмехаясь, не то о чем-то догадываясь.

– Тебе можно, – снисходительно произнес он, наконец, сев на диван.

Он был бос, но шрамов на ногах она не видела.

– Тебя что-то сейчас очень сильно интересует? – с легким раздражением спросил принц.

Его просто выводило из себя то, как нагло его разглядывает Лила. Давно никто не позволял себе подобного. Он предпочел бы услышать прямой вопрос и грубо ответить на него, чтобы эта дамочка больше никогда так на него не смотрела, но она только улыбнулась, делая невинное лицо.

– Я не понимаю, зачем я здесь нужна, – произнесла принцесса. – Тебе же и без меня будет весело.

– Да что ты говоришь!

В голосе Антракса прозвучала явная нота раздражения.

– Давай лучше ты закроешь рот и больше открывать его не будешь, и тогда я не стану на тебя злиться.

Она набрала полную грудь воздуха, чтобы заявить, что она не хочет быть здесь, но внезапно осознала, что ее никто не заставлял, что разум ее терзает любопытство, и втайне она желала увидеть все то, что ей хотел показать Антракс, говоря те странные слова. Потому она сложила руки у груди и отвернулась.