Король. Том I

 – Найдутся те, кто назовут тебя плохим королем, но это не будет правдой, Мэдин. Плохим королем был я, когда пришел к власти, потому что никогда не собирался им быть и не понимал в этом ничего. Я воин, а ты – правитель, не забывай об этом. Ты – король нового Эштара. Ты учился этому всю свою жизнь. Ты прошел огромный путь, и я знаю, что ты сможешь продолжить начатое. Надеюсь, ты и сам это понимаешь?

Мэдин кивнул. Да, он понимал, о чем говорит отец. Он знал о своих возможностях, но буквально кожей ощущал превосходство отцовской воли над своей собственной.

– Ты должен справиться! – заключил Эеншард и просто пошел к выходу, словно не страну передавал, а давал мелкое поручение.

Подумаешь – стать правителем Эштара!

Мэдин нервно усмехнулся, глядя, как быстро выравнивается круг под его ногами. Тогда он был в простом жилете и на поясе у него висел меч наследника. Теперь грудь защищала кожаная кираса, а плечи прятал алый плащ. Золотой лев крепил его на груди справа, чуть прикрывая сердце.

Посмотрев на раскрытую львиную пасть, Мэдин невольно подумал, что одна ловко выпущенная стрела, скользнувшая между острыми клыками – и нет больше короля.

«О чем ты думаешь? – спросил он сам себя, поднимая меч, и отвечал: – Не о том».

Полдень настал, и сомнениям не осталось места.

Мэдин прошел по дуге, желая наступить на каждый из разноцветных секторов, словно это могло заменить страшный путь, который проходили его предшественники, и вышел через узкую дверь.

Впереди был длинный темный коридор, ведущий к Богу Войны, освещенному пламенем. Трон стоял у его ног, а вокруг толпа из знати и простого люда, ожидающая представления.

Мэдин заранее знал, что их ждет разочарование, но он шагал вперед. Каждый шаг разливался эхом по затихшему храму.

В такт шагам в зале загремели барабаны. Монотонно, словно отсчитывали секунды.

Так должны были приветствовать победителя – того, кто смог остаться единственным. Для традиции это было действительно важно, ведь в Эштаре никогда не было корон, только меч и золотой лев на его рукояти.

Ничего другого потомки воинственных кочевников не признавали. Звериный гнев и пролитая на пески кровь.