Молчание. На грани шепота

Еще немного и он сказал бы ей все, что знает ? спутанно, но хоть как-то, чтобы она понимала, что они связаны с самого начала и навсегда, что бы это ни значило, но лирическое настроение было оборвано шумными шагами за дверью. Эхо башни усиливало их и превращало в подобие барабанного боя перед казнью. От таких мыслей улыбка Гэримонда менялась, но не исчезала с губ. Он только прятал плечо под покрывало и ловил ее пальцы быстрее, чем открывалась дверь.

Король больше не считал нужным стучаться, прежде чем заходить к сыну.

На этот раз он был не один, а вместе с адъютантом, что замер у двери, поглядывая на принца.

? Здравствуй, отец, ? прошептал Гэримонд, пытаясь улыбнуться.

? Ювэй, оставьте нас! – приказал король, игнорируя слова сына.

Он сел в кресло подальше от кровати, словно боялся даже приближаться к наследнику.

? Не стоит, ? за Ювэй ответил Гэримонд, сжимая ее руку сильнее. – Твой адъютант всегда знал все о твоей жизни, почему моему нельзя? Пусть остаются оба и слушают.

Королю не нравился такой ответ.

Он хмурился и отворачивался от принца, а тот приподнимался все же на постели, будто не было врачебного запрета, через боль и с помощью Ювэй устраивался полусидя на подушках. Агиман почти сделал шаг, чтобы тоже помочь, но остановился. Король же даже не взглянул на сына.

? У меня к тебе много вопросов, ? говорил он строго.

? Спрашивай, я отвечу, ? обещал Гэримонд, осторожно отстраняя Ювэй и складывая руки на коленях, желая просто не отвлекаться от истины, которая всегда рядом.

? Зачем ты это сделал? – спросил король.

? Что именно?

? Зачем ты нанес эти раны? Не говори, что это был не ты.

? Это был я, ? спокойно ответил Гэримонд. ? Я был зол и расстроен, вот и решился на это безумие ? вскрыл все стигматы. Да, я соврал, их было много, всегда, но… Я не мог сказать тебе об этом, ? признавался он, закрыв глаза. – Я пытался несколько раз, но каждый раз понимал, что это просто мучительно и страшно. Что изменилось бы от твоего знания? Стигматы остались бы со мной, а ты только встревожился бы.

Там на балу я соврал. Их много и их нельзя не чувствовать. Это больно, будто гниешь изнутри, но я ничего не могу с этим сделать, и ты не сможешь. Еще никто не смог. Чем больше я контролирую силу, тем сильнее она поедает мое тело ? тем больше и страшнее стигматы. Я не хочу так умирать, но это лучше, чем лишиться души и превратиться в чудовище. Понимаешь?

? Нет, – сурово ответил король, явно даже не пытаясь услышать сына.