На крыше мира

Казалось, что туннель не имел границы, но вот в пляшущем пламени появились очертания стены. Это был тупик, дальше хода не было. Он остановился, но, к его удивлению, пламя продолжало отклоняться, словно он шёл. Тщательным образом, исследовав стену, где не было ни одного скелета, он заметил, что в ней есть проход. Здесь, совершенно незаметно для наблюдателя, стоявшего поодаль от тупика, стена заходила за стену. Оглянувшись, он смог различить неясный силуэт монаха, по-прежнему сидящего у входа. Казалось, что он спал сидя.

Пройдя за стену, Бруно оказался в небольшом сыром помещении. Он ясно видел его удивительно ровные стены и ниши в них. Чёрные, казавшиеся, бездонными, дыры в стенах, оказались не пустыми, в них были скелеты. В каждой нише по одному захоронению, то есть по одному скелету. Пройдя одну стену, он вдруг наткнулся на небольшую – высотой в полметра – пирамиду черепов. Что-то зловещее было в этой мрачной пирамиде. Черепа были уложены друг на друга очень аккуратно. Внизу были большие черепа, возможно, взрослых людей, далее черепа уменьшались в размере. На самом верху располагался очень маленький череп, видимо, принадлежащий ребёнку. Какая неведомая и страшная болезнь погубила всех этих, некогда живших, людей?

Бруно выпрямился, чтобы осмотреть противоположную стену, но, не успев отойти от пирамиды, он вдруг услышал позади шорох. Он вздрогнул. Оглянувшись, он увидел пирамиду. Казалось, что ничего не изменилось. Все черепа были повёрнуты под одним углом и, казалось, смотрели на него своими чёрными дырами, где когда-то были живые глаза.

Леденящая волна прокатилась по его спине. Какое-то скрытое чувство тревоги посетило его разум. Он успокоился, подумав о крысах, и уже хотел повернуться, как вдруг пламя свечи выхватило из мрака лежащий на полу череп. Очевидно, он скатился с пирамиды. Бруно присел, взял в руки череп. На первый взгляд он мало чем отличался от уже исследованных черепов. Бруно вдруг захотелось нарисовать его. Он сел на каменный пол, поставил свечу на пол, достал блокнот с карандашом и принялся рисовать. Пламя свечи бросало тень, неудобную для рисования – не были видны кости лицевого черепа. Бруно решил поправить череп. Он взял его одной рукой, аккуратно придерживая пальцами за основание черепа. Ему показалось, что череп зловеще улыбался. Второй рукой он поправил нижнюю челюсть, казавшуюся ему, расположенную в неестественном положении – слегка сдвинутой в сторону. Но лишь прикоснувшись к костям челюсти, череп развалился в его руках.