Маньяки выходят из подполья, или Супериор

Ему как-то внезапно стало ясно, что никаких тридцати кварталов до ближайшего нужного ему поворота не будет, не настолько это крупный город.

– Послушай, Матильда, – заговорил он осторожно, даже искательно, словно опасался ещё сильнее запутать несомненно сбившуюся если не с пути, то с верных координат компушку, оттого, по всей видимости, хранившую обиженное молчание. А сам тоже скинул скорость ещё, чуть не до тридцати, так что его новенького, сверкающего «стрижа» успела уже обогнать целая стая попутных машин, среди них пара-другая каких-то совершенно архаичного вида рыдванов, деланных ещё в прошлом веке, наверное.

Поглядывал по сторонам, в надежде вдруг увидеть подсказку, какой-нибудь выход из создавшегося положения. – Так где же всё-таки эта улица Металлистов, дом двадцать…

– …два, – на разрыве фразы подхватила его вопрос Матильда. – До него остаётся ещё… из имеющихся данных… из имеющихся данных неясно, сколько до него остаётся…

– А вот за это тебе настоящее «конторское» спасибо, Матильда! Спасибо профессионала! – Максим резко принял вправо, к бордюру тротуара.

 – Двери сейчас за мной закрой. И не глуши мотор.

Коюров пошутил, конечно: на маленьких скоростях мобиль шлёпал на электрической тяге; переключение на неё произошло ещё на въезде в Милоровск, вслед за тем каверзным моментом, когда на горизонте внезапно обнаружилась окраина города, а в навигаторе – глюки.

Максим выскочил из машины, с облегчением услышав глухо стукнувшие в дверцах «стрижа» запоры – значит, компушка не совсем ещё слетела с катушек, слушается его.

И тут же Коюрова поразила внезапная мысль – до того ужасная, что он едва не взвился на месте, будто пригвождённый к асфальту.

– Матильда, открой! – только сейчас сообразил, что сумасшедшие компьютеры, как и безумные люди, могут проявлять изощрённое коварство. Однако запоры хлопнули ещё раз, отпираясь.

Тихонько фыркнув, Максим так же негромко скомандовал: – А теперь снова запри!

– Отлично, Матильда! – похвалил он послушную, исполнительную компушку.

«Смешно и глупо, – сердито отметил Коюров про себя. – Со стороны я похож на идиота». Впрочем, сторонних наблюдателей рядом не случилось – широкий, просторный тротуар, на который ступил Максим, поразил его своей малолюдностью, даже по самым утренним и провинциальным меркам.