Журналист в кармане. Апокалипсис в шляпе, заместо кролика – 4

А вот сумей он её хоть как-нибудь, с кучей ошибок и с особой фальшью человека без музыкального слуха, воспроизвести, то при современных научно-технических возможностях, он вмиг нашёл бы, что это за мелодия и кто её на самом деле поёт. Так что полностью отчаиваться не стоит, и нужно только немного потерпеть и выждать время.

– Что, сможешь? – многозначительно спросил Михаил. И его вопрос можно было понять по разному – он интересовался либо о певческих возможностях Клавы, либо о его соображении насчёт самой мелодии и возможности потерпеть эту мелодию в своей голове.

– А разве у меня есть другой выход. – Тоном человека, принявшего для себя своё безысходное положение, сказал Клава. А вот ответ Михаила на этот раз, не то чтобы удивил Клаву, а он поселил в него надежду.

– Есть. – Говорит Михаил и в момент приближает к столу и к себе Клаву, которому крайне важно знать, что кроется за этим его ответом. Михаил же, синхронно с Клавой отодвинувшись от стола, когда тот к нему придвинулся, зафиксировав на себе просящий взгляд Клавы, просто сказал.

 – Нужно отыскать ту, кто вложил в твою голову эту мелодию.

– Но как?! – чуть ли не закричал в ответ Клава, чем привлёк к себе всеобщее внимания посетителей и сотрудников кафетерия. Так что Михаилу пришлось выждать время, пока все вокруг успокоятся и займутся своими, не касающимися их делами. Когда же баланс спокойствия в кафетерии был восстановлен, Михаил, придерживаясь спокойного поведения, как в лице, так и во всём остальном себе, дал свой ответ слегка успокоившемуся Клаве.

 – Положимся на везение. – Сделал такое предложение Михаил, как будто читал мысли Клавы (а мы уже знаем, что он насчёт всякого везения думал и значит, его ответ будет предсказуем).

А ведь между тем, такое отношение к окружающему и такое бесстрастие в лице Михаила, было несколько удивительно видеть, учитывая то, что именно он, а не Клава, использовал для поднятия своего духа некий жидкий ингредиент, добавляемый им в кофе, который быть может и кто знает, и послужил настоящим источником возникновения мысли о Сирене и её мести людям, в головы которых она вкладывает свою несмолкающую песню.

Но Клава сейчас был не в том состоянии, чтобы что-то там учитывать и замечать за другими людьми, когда он и себя практически не замечал, о чём говорило то, что он не допил из своей чашки кофе, а вылил его остатки на стол и частично на себя, уронив на бок чашку.

– На везение? – опять ничего не понимая, округлив глаза, переспросил Клава.

– Всё, верно.