Дровосек, или Человек, наломавший дров. Книга первая

Ну а когда доверия нет между практически напарниками, то это ни к чему хорошему не может привести, и Свят просто не имеет право на то, чтобы всё вот так оставлять без ответа.

К тому же в этом своём, достаточно спорном заявлении, Свят, не зря так всё перемешал, поставив в один ряд таких разных личностей. Он не просто терпеть не мог всех этих выдуманных сверхгениальных сыщиков от пера, всяких там Конан Дойлей, и чертовски смекалистых детективов Честертоновского типа, а предпочитая всем им своих родных, из своего отдела знакомых оперов, Свят таким смешением разнокалиберных личностей в одно, пытался прощупать своего помощника Фому на предмет его предпочтений – зная на кого нравственно (Свят всегда глубоко копал) ориентируется Фома, можно будет сразу понять самую важную вещь – сработаются они или нет.

И он для строгого начала прищуривает свой левый глаз, а это уже должно насторожить Фому, после чего откидывает в сторону выкуренную сигарету и с налётом равнодушия интересуется у Фомы, в чём собственно, козёл, сомнения.

– Насчёт первых легендарных личностей, я ничего против не имею – Ломброзо непревзойдённо рисовал преступников, а Фантомас искусно их изображал, – но вот насчёт Степана Григорьича я не уверен, и у меня имеются большие сомнения и претензии к его стилю ведения дел.

– Что, опять папкой с делами по голове получил? – засмеялся в ответ Свят.

– Не пойму, что тут смешного. – Обиделся Фома.

– Вот именно не поймёшь. А Степан Григорьич между тем, для твоего блага старается, вбивая в тебя не только мысли об усердии, без которого в нашем деле никуда, но и давая возможность понять и запомнить, сколь тяжела и ответственна наша служба.

Ведь он тебе даёт по голове не просто папкой, а папкой полнёхонькой преступными личностями – оттого она кажется такой тяжеловесной, а были бы там одни ангельские личики, то и папка была бы как пушинка – готовых, как говорил всем известный Глеб, ради этой папки на любого рода должностное преступление. А ты ещё не доволен тем, что тебя ею уму разуму учат.  – Сказал Свят, внимательно посмотрел на Фому и вдруг выказал себя с необычной для Фомы стороны – он выступил в роли умудрённого знаниями наставника.

– Вот как ты думаешь, – вдруг переменив свою тональность разговора, и как показалось Фоме, и своё лицо, обратился к нему Свят, – чем мы здесь все занимаемся?

И хотя Свят обратился к Фоме с самым обычным вопросом, на который всегда отыщется ответ, он между тем вызвал у Фомы свои затруднения.