Философский детектив

Но впрочем, Алкивиад всё это знал, и он не желая тратить время на эту значительность, вновь вернулся к Диогену, правда сейчас, из-за поднявшегося гула, уже все эти остракизмы слились воедино, и кроме шума уже ничего нельзя было разобрать.

Алкивиад же, слыша все эти громогласные правожелания этих столпившихся зевак, где, наверное, каждый второй из стоявших здесь, имел свое удовольствие на встречу с Диогеном, из которой уже каждый первый из них, оформлялся в своего качественного хулителя Диогена и, наверное, уже на основании этого, не нужно было долго искать тех, кто бы пожелал приложить свою руку к этой поездке Диогена в своей бочке.

А ведь, стоящий недалеко от Алкивиада Платон, имел не меньше причин для претензий к Диогену, за его насмешки над его, как он назвал, платоновским человеком, где Диоген на всеобщее обозрение показал петуха, обозвав его этим платоновским человеком. Но Платон, всё-таки проявил сдержанность, и не стал пускать свои проклятия в его адрес. Что, конечно же, выглядело очень даже подозрительно, и всякий имевший аналитический ум, то, тот, наверное, сделал бы для себя соответствующий вывод, но Алкивиад имевший уши и уже раз слышавший один разговор, решил, пока что не останавливаться на Платоне.

– А вот это, видели! – Вслед за брошенным в толпу жестом в виде выставленного вверх среднего пальца руки, Диоген, поднявшись на ноги, громко заорал, на что последовал ответный взрыв трибун, восхищенных силой боков Диогена, сумевших устоять после такой своей мощной взбучки. Этим своим жестом, Диоген, первый применивший его на практике, как например, указав на Демосфена и заявив при этом: «Вот вам, правитель Афинского народа», – можно сказать, снискал славу себе и этому недооцененному пальцу, который со временем стал конкурировать с указательным, а в виду своей твердой позиции насчёт того лица, на которого был направлен средний палец, можно сказать, завоевал своё чёткое место в своем ситуационном применении.

Алкивиад же, удостоверившись в том, что с Диогеном всё в порядке, и его жизнь всё также бьёт ключом и движется по накатанной, постарался развернуться, и как только вывернулся, то выдвинулся в обратную сторону, с целью найти для себя, сначала отдельно от толпы себя, а уж потом и всё другое.

– Эх, Диоген, Диоген, Диоген. – Оказавшись на пустом пятачке площади, Алкивиад, причитая и раскачивая в стороны свою голову, этим своим движением попытался разогнать ту предопределенность, смахивающую на обреченность, судьбы Диогена.