Гиперпанк Безза… Книга вторая

Кому надо ещё в себе, в таком разнообразном разобраться, понять и постичь, что это и к чему существует, а уж только потом делать выводы о том, что ему дальше со всем этим нагромождением в себе смыслов делать.

А Лом тем моментом продолжает обрисовывать новую значимость и реальность беглеца. – Ты скоро станешь самой передовой формой прогрессивной реальности – общественно-значимой, гипертрофированно-нейтральной, само собой не персоной, а на этот вопрос надо смотреть шире, а именно, персоналией. Достигшей в своей самосознательности объективного выражения раз в раз и в сути высшей степени аккомодация с этим миром.

И Лому сумелось и удалось заставить мысленно и чуть объективно вздрогнуть беглеца, сперва одёрнувшегося от Лома назад. Где он упёрся затылком об подзатыльник в стоящем положении своей кровати, а в лежащем положении на подголовник, и видимо почувствовал, что припёрт Ломом к стенке. И как это бывает с загнанными в свою беспросветность и тупиковую ситуацию людьми (но только с самыми отчаянными), то его накрыло осознание того, что ему терять больше нечего, и он с дерзкой решимостью и яростью во взгляде, так резко, в один рывок приблизился к разделяющему их с Ломом окну, что теперь Лом в оторопи и испуге (а так-то на рефлексах) отпрял от этого окна, застыв в одном положении на прежнем месте.

Здесь Лом вдруг осознал, какую допустил промашку, – его противник обратил его в бегство, хоть и на малое расстояние, но это было так, – и попытался через лицевую насмешку скрыть всё это. Но уже поздно, его противник, беглец, отлично видел стоящий в глазах Лома испуг и страх. А это не только укрепляет дух в беглеце, поставив его морально выше Лома, кто находится не в пример беглецу преимущественной ситуации и положении, а это даёт ему надежду на другой исход этого ставящегося над ним эксперимента.

– Мы ещё посмотрим, кто кого. – Чуть ли не кидается с этим вызовом на Лома беглец. Но Лом уже сумел в себе собраться, и он уже не выглядит таким растерянным. А он с подленькой усмешкой, несущей и подразумевающей в себе некое коварство, не сводя своего взгляда с беглеца, начинает вновь приближаться в его сторону.

И вот когда между ними расстояние вновь начинает стремиться к нулевой отметке, он расплывается в смакующей улыбке отторжения, и со словами: «Вот и посмотри, как есть на всё это дело, и главное на то, что ты есть», нажимает на крышке капсулы специальную кнопку и окно капсулы, через которое во вне смотрел беглец, закрывается специальными шорами.