Гиперпанк Безза… Книга вторая

– А чем я не достойный вариант для Валькирии? – ну до чего же нагл этот Санёк, ещё смея себе вопрошать о такой возможности быть с Валькирией. – Неужели ты, Альфредо, погрязший в самобытности своего незрелого существования, или наш шеф, у кого лысина и алименты, более подходящи для Валькирии, этого цветка лотоса невинности, заслуживающей для себя самого лучшего в нашем отделении. – А вот здесь Санёк хватил уже лишнего, считая себя за самое лучшее из того, что можно встретить в этом отделении управления правом и обязанностями граждан.

И на каком основании спрашивается? На том лишь, что Санёк глуп и неразумен, благодаря своей искромётной молодости-юности, которая в себе всегда несёт максимализм по любому поводу, чтобы хотя бы за что-то зацепиться в этом новом для себя мире. Что, конечно, может принято во внимание его коллегами по работе, но только после того, как Санёк подвергнется перекрёстному опросу, которые как раз и выявит, насколько Санёк самонадеян и наивен, полагаясь в таком ответственном деле только на свой недалёкий ум, которого ему хватит для того чтобы быть первее всех в деле обращения к себе внимания Валькирии.

Так что требовательные и грозные взгляды коллег по службе, сейчас обращённые на Санька, кто даже курить по взрослому правильно не умеет, держа во рту сигарету аж всем расплеваться хочется, а ещё собрался тут оказать большое впечатление на Валькирию, – да она от одного непутёвого вида Санька, кто на свой и её счёт вон чего удивительного надумал, в сердцах перекрестится, совсем не понимая куда мир катится, – требуют от него сослаться на своё несмешное чувство юмора и само собой перед всеми тут надо извиниться.

И сейчас бы Санька так удручили и под себя подмяли все эти взрослые и серьёзные люди, не видящие, что тут есть смешного, если бы не всё тот же провокатор и подлый человек Альфредо, вмешавшийся очень для Санька вовремя в ход этой скупой на высказывания дискуссии. – Ладно, предположим, есть у тебя такие преднамерения в сторону Валькирии, – из своего далека говорит Альфредо, – за что тебя никто не может осудить, – все мы тянемся к недостижимому идеалу, – но каким образом ты рассчитываешь завоевать её, если скажем так, в тебе нет ничего из такого особенного, чего бы она не получила от всякого другого.