Гиперпанк Безза… Книга вторая

И хотя в кодексе свобод и иммунитета служащих прописано вседозволение людей отражателей иной своей внутренней реальности и трансцендентальной самобытности, включённых в охранные списки, к которым относился и нудный Силуан, человек рассредоточенного качества разумения себя шибко разностороннего осмысления (что это значит, а хрен не слаще редьки, как всё это объясняется на сленговом наречии людей малоимвсёлинуалов), нудный Силуан, тем не менее, впал в демонстративный абсцесс умственного наречия, каким был он свойственен себе и понимаем.

А всё потому, что в этом предложении Валькирии была заложена закладка в виде утверждения, что она предполагаемая Силуаном дура в том случае, если нудный Силуан будет отстаивать свою точку зрения в её сторону.

Что недопустимо и просто оскорбительно для Валькирии и тех её сослуживцев, кто давно хотел начистить рыло нудному Силуану, до осточертения всех буквально сотрудников пользующегося своим служебным положением, не давая им спокойной жизни. – И я даже не могу спокойно посетить туалет, он и там меня в самый неловкий момент застанет своим вызовом.

Хоть рацию с собой туда не бери. – Еле сдерживают себя те из сотрудников, кто не может себе отказать в удовольствии хорошо поесть и также с этим делом справиться в себе и потом.

В общем, со всех сторон нудный Силуан нарывается на жестокое обращение с неприятными типами, так с ним будет описан этот благородный по всем статьям поступок, прописанным в кодексе свобод и не по прописным правилам жизни на улице без цифровой привязки к реальности в виде тех же кредитных карт (вот почему все эти люди, без цифровой привязки, кредитуются у случайных прохожих, оказавшихся не в том месте и не в то время там, где эти люди промышляют), если он самонаглея решит посчитать Валькирию за дуру.

А вот если он и сам не такой дурак, как все о нём думают, и это отчасти и им признаётся, то он не будет интересоваться у Валькирии о его предполагаемом ею целеполагании, хоть на этом и будут настаивать все случайные свидетели этого разговора.

Готовых дать ему слово ради захватывающих и пикантных подробностей в сторону Валькирии, о которой они должны всё знать, чтобы затем с большим энтузиазмом и успехом её защищать.

– Ты, нудный Силуан, конечно, та ещё сволочь, – с таким примерно посылом посмотрят на нудного Силуана случайные свидетели этого его разговора с Валькирией, – но, тем не менее, и ты имеешь право на своё слово, как бы оно не было пакостно и всякой гадостью не содержательно.