Гиперпанк Безза… Книга третья

И господин Отменен, как только получил то самое письмо со штампом, даже сперва был готов засомневаться в значении этого Сен-Бернара, послав по тайным каналам депешу куда надо, чтобы ему там разъяснили, как ему быть и что дальше делать с этим Сен-Бернаром, вызывающим в нём жгучий когнитивный диссонанс. Он вроде и того поля ягода, но в тоже время она волчья, и не всегда съедобна для вкусившего её едока.

Но в тех компетентных органах, куда направил по тайным каналам свою депешу господин Отменен, без которых не может никак осуществлять свои функции любое право на своё волеизъявление человек дремучий, очень твёрдо и лаконично уведомили Отменного о том, чтобы он своим свиным рылом не лез туда, куда не просят без соответствующего уведомления.

 – Сиди и не рыпайся. – Вот таким макаром и оглушили сознание и волю господина Отменного, чуть было себя тут же не отменившего в нуль, когда он с горя напился до скотского состояния.

– И нашей конечной целью является проверка того, как в ваших институциях права работают рефлексы и инстинкты выживания в виде стереотипов мышления, клише и штампов.

 – А вот что сейчас сказал и что имел в виду месте Сен-Бернар, то этого никак не может сообразить господин Отменный. Только и могущий сейчас в ответ продемонстрировать то, как он рад тому, что эта тема так заинтересовала его гостей. И он, конечно, все силы приложит для того, чтобы решить эту давно перезревшую проблему.

На что месье Сен-Бернал, к лёгкому раздражению господина Отменного смотрит с некоторым недоумением и вопросительно.

 – Что вы на это скажите? – задаётся вопросом месте Сен-Бернар.

А что может сказать господин Отменный, кроме как сказать, что он готов любым начинанием месье Сен-Бернара содействовать. Из чего эта падла лягушачья, как про себя прозревает в случаях своего раздражения господин Отменный, делает удивительные и до чего же странные выводы. – Что ж, я не удивлён. И ваш пример первое тому подтверждение.

– Чему, позвольте поинтересоваться? – задаётся вопросом господин Отменный, склоняясь перед необходимостью быть гостеприимным, а не как это могло показаться иноземному гостью, у кого на родине поступки людей не всегда также трактуются, как это принято у людей с другой нормой жизни и интеллектуальным началом, перед внутренним желанием угождать и пресмыкаться перед всякой дурью и иноземной природой этой дури.