Напасть

Вызывает первого:

– Назовите любое двузначное число.

– Тридцать два.

– А может, двадцать три?

– Может быть.

Мюллер пишет у себя в журнале – ненадёжен. Вызывает следующего.

– Назовите любое двузначное число.

– Тридцать четыре.

– А может быть, сорок три?

– Нет, тридцать четыре.

– Вы подумайте.

– Подумал. Тридцать четыре.

Мюллер пишет – надёжен, на провокации не поддаётся. Вызывает третьего.

– Назовите любое двузначное число.

– Тридцать три.

– А может, три… А, это вы Штирлиц? Идите, не мешайте работать.

33-ий, посматривая сверху на вытянувшиеся лица слушателей, захлебывается от смеха, и пива, которое он, не подумавши, хлебанул в самом конце рассказа.

– Борода! – выдвинул контраргумент уже не очень крепко сидящий на четырех ножках стула, напротив 33-го, сильно удручённый количеством выпитого, 32-ой.

– Да ну, прикольно, – ржет, сидящий рядом с ними за столом 34-ый.

– Вот только сдаётся мне, что ты в своих целях подтасовал цифры, – проявляет проницательность 34-ый.

– Да и меня этот вопрос чрезвычайно взволновал, – заявил 32-ой.

Ну, а если 32-ой начал использовать в своём лексиконе различные чрезвычайные слова, то знающие его люди могут очень ответственно заявить, что для 32-го наступило время «Ч», которое очень редко обходится без происшествий.

– Почему эта сука, Мюллер, прикопался только к 32-ому? – в стеклянных, ничего не видящих глазах 32-го, читался приговор нацистскому преступнику Мюллеру, которому, если прежде даже и удалось избежать возмездия за свои преступления, то сейчас, обретя в качестве личного врага 32-го, у которого имелся к нему свой пунктик для предъявления, он, можно сказать, подошёл к своей последней черте.

И теперь, все его попытки спрятаться становятся уже бессмысленными и бесполезными, так как 32-ой, такой уж человеческий тип, который будет рыть носом землю, пока его не найдёт, и не воздаст ему по заслугам. И, видимо, 32-ой, не желая откладывать в долгий ящик свои притязания к этой нацисткой морде, сделал ещё один воодушевляющий глоток и тут же начал рыть носом землю. Ну а вернее, углубился носом прямо в стол, в свои затаённые от врагов мысли.

– А я, что говорил! Ненадёжен. – Ставит точку 33-ий.