Последнее искушение свободой

Посматривая в стороны, мы никак не ожидали, что ожидаемое нами лицо уже находится в кабинете. Ведь всё-таки мы уже пробовали дверь на предмет открываемости. «Закрыта, сука». – Дёрнув за ручку, как сейчас помню, Второй таким образом, отблагодарил эту дверь. И когда уже время намного перевалило за отметку начала рабочего дня, то эта дверь неожиданно открылась и, выглянувший из неё человек, с иронией спросил нас:

– А что вы собственно, не заходите? Я уже тут вас, битый час, как жду.

 – Мы же в свою очередь даже на какой-то момент растерялись. Но потом Второй, всё же нашёлся и язвительно заявил:

– Так мы же ожидали приглашения.

– Ах, вот оно что. Значит вам особое приглашение надо. – Вновь с иронизировал Наставник, а это был он.

– Можно и не особое. – Парировал Второй.

– Ну тогда, вам быть битым. – Не унимался Наставник. – В своём особом порядке.

– Как это? – уже задался вопросом Первый, для которого тема бития, видимо, была очень близка.

– Всему своё время. – Ответил Наставник и с приглашающим жестом вытянул вперёд руку. Правда при этом, также оставаясь стоять в проходе двери и нам для того чтобы пройти внутрь, буквально пришлось пролазить сквозь него. Отчего даже возникло такое чувство, что он нас при этом буквально обнюхивает. Зайдя таким образом внутрь кабинета, мы расположились на передних местах, рядом с большим офисным столом. Что касается самого кабинета, то он представлял из себя своего рода лекционную аудиторию.

Там так же стояли в три ряда столы со стульями и как устраиваются подобные помещения, на лекторском месте находился отдельный стол для лектора. На стене же, прямо за лектором, для трансляции фильмов, либо изображений, находился большой экран телевизора.

Наставник, в первую свою очередь заняв своё место, а оно по его разумению, оказалось на краю подоконника окна, закурив сигарету, тем самым весь отдался этому процессу поглощения дыма.

Что же касается самого Наставник, то если он чисто внешне не выявлял претензий на оригинальность, то его манера говорить вызывала у слушателя некоторые вопросы. Так на первый слух казалось, что его разговорный механизм поврежден пролонгацией звуков или другими забывшими о своей последовательности словами. Так в его речи слегка чувствовалось это нарушение, вызванное лёгким заиканием.