Палиндром

Впрочем, господин Паранойотов и сам много чего сделал, чтобы от него отвернулось столько идейно близких к нему лиц. И тут виновата даже не его тошнотворная улыбка до ушей, от которой всех давно уже подташнивает, а что уж говорить о том, что здесь на корабле, эта тошнота наполняет горло, но эта его, до самой крайней степени самоуверенность в своём экспертном мнении, которое, опять же только по его мнению, является чуть ли не истиной последней инстанции – а как иначе понимать эти его слова: «Моё экспертное мнение, между прочим, высоко и дорого ценится.

И мои прогнозы сбываются» – прямо-таки делает из людей степенных и благоразумных, совсем других, с полярным знаком людей.

– Я бы тебе, гад, сказал, где я видел таких экспертов. – После заявления Паранойтова о том, какой он весь из себя ценный эксперт, в один момент переменился в лице редко отвечающий за себя и за свои слова, очень близкий ко всякой экспертной кухне, господин, а может и не такой уж и господин, в общем, лицо гражданской наружности, и сам эксперт во всех областях, Бандюгеть.

– Он меня когда-нибудь до белого каления доведёт. – Как всегда в нервном истощении и с перекошенным от злости лицом, передёрнулся господин Нервозов, слыша экспертное мнение этого и не пойми кто таков, Паранойотова. Но это была вполне нормальная и привычная реакция этого нервного господина, который иначе и не мог реагировать на чужие экспертные мнения.

Тем не менее, Паранойотов не остался в одиночку в своём противостоянии с месье Житницей и Линдой, и на его сторону встало достаточное количество аналитически подкованных господ из этого экспертного сообщества, для того чтобы создать предпосылку, если не для победы, то, по крайней мере для баланса сил; и всё благодаря его умению расставлять нужные акценты (ещё одно хорошо, так это то, что господин Паранойотов никому не сообщил о давлении на себя со стороны боцмана, а иначе бы он точно остался один в изоляции – против трёхпалого Роджера выступить уж точно смельчаков не нашлось бы).

А господин Паранойотов всего-то обратил уточняющее внимание близких ему по духу свободомыслящих и также дышащих господ, на невыносимо тусклое и с трудом перевариваемое ими лицо месье Житницы.