Свидетели 8-го дня – 2

– То, что ты ставишь перед собой вполне разумные, и даже выполнимые задачи, вызывает уважение, – говорит Максимилиан, – и я даже не буду задаваться вопросом, для каких целей тебе это нужно, – пусть этим вопросом углубляют своё сознание технический персонал, когда придёт убирать лифт, а там по прежнему наблюдается чьё-то неискоренимое присутствие, – а я лишь спрошу тебя об одном: Мы тебе не помешаем?

И как видно и это было ожидаемо опять же Алексом, то спрашиваемый Максимилианом человек оказался очень воспитанным и вежливым человеком, который никогда вслух вам не признается о том, как ему предпочлось бы подождать следующего лифта и побыть подальше от знакомства с вами (а можно было и послать вас подальше, будь этот человек в себе по эгоистичней и по твёрже; не люблю я вообще шумные компании, так что давайте живо отседова, пока я добрый), а вот выразить согласие с вами во всём, то это и было им сказано.

– Тогда заходи.

 – Говорит Максимилиан, приглашая в лифт нового попутчика. И тот несколько смущённо и неуверенно, но заходит в лифт. А вот теперь наступает грозное и тревожное молчание без всякого движения, и всем людям в лифте категорически интересно знать, что оно всё же значит.

– Сейчас будут проверять на совместимость. – Влезла в голову этого попутчика вот такая предвзятая и в чём-то хамская к своим попутчикам мысль. И его даже в этом не оправдывает то, что к нему тут отнеслись холодно и недружелюбно, когда он без особого приглашения решил втереться к ним в доверие, как будут эти два типа интерпретировать его здесь появление.

А любое доверие нужно заслужить, так что крепись и держись дорогой наш попутчик. Который вслед за этим решил, что самое правильное поведение, ни смотря ни на что, молчать.

– И пусть отдавливают ногу, стремясь её смять, всё равно нельзя выдавать свою слабость. – А стоило попутчику такое обстоятельство в свою сторону предположить, то на, получай чего сам и придумал.

На его ногу наваливается такая непомерная до нестерпимости тяжесть чьего-то невыносимого обычному человеку бытия, что попутчик впивается зубами в свои губы, чтобы не вскричать от боли.

– Вы что-то сказали? – уж очень вежливо и участливо, совершенно непохоже на то, что в себе до этого демонстрировалось, спросил попутчика Максимилиан.