Свидетели 8-го дня – 2

И что удивительно из того, что дальше за этим столом случилось, так это то, что даже последственный переход Родиона Леонтьевича на обесценную лексику, не повлиял в худшую сторону на мнение Капитолины Андреевны о нём, вполне удовлетворённой изобретательностью Родиона Леонтьевича в плане своего оправдания.

Вот только Алекс не планирует облегчить таким образом путь к сердцу Капитолины Андреевны этому Родиону Леонтьевичу, уж пусть он сам что-нибудь креативное в этом плане придумает. Сейчас же перед Алексом стоит задача пройти незаметно для этого Родиона Леонтьевича.

Для чего, собственно, он делает рассеянный вид, с которым он только себе под ноги смотрит, чтобы в них не запутаться. Ну а куда он сядет, то где будет ближе. И такой подход Алекса к своей маскировке выдаёт нужные ему результаты, и он не обращает на себя внимание Родиона Леонтьевича, и занимает место за столиком, за его спиной.

А вот Капитолина Андреевна, конечно, не может не заметить изменение интерьера и визуальной картинки перед собой, в которой наметилось столь кардинальное изменение в лице Алекса.

И хотя она тоже вида не подаёт, что её что-то кроме своего ход-дога в руках ещё интересно, тем не менее, она все детали изменений и движений со стороны Алекса тем же обзорным зрением замечает, анализирует и что-то там в своём уме на счёт Алекса считает.

Алекс же не спешит давать повод на внимание и в свою сторону заинтересованность Капитолине Андреевне на больше, чем предполагают правила общежития, а он, имея её в виду краем своего зрения, начинает ответственно подходить и себя располагать к процессу своего будущего пищеварения, а сейчас к его подготовительной фазе, перекусу, взяв в руки бургер и поднеся его к своему лицу на расстоянии своих возможностей и неосуществлённых намерений, собрался было его изучить, как в этот самый момент, он через призму этого в своих руках вещдока, уличающего его в том, что он голоден, замечает более интересный предмет, а точнее объект для своего изучения.

И этим объектом, как в первую очередь для себя осознала и поняла, была Капитолина Андреевна, аж в лице замершая от такого пронзительного взгляда на себя со стороны этого незнакомца.

А она ещё наивно думала, что все буквально незнакомцы, хоть и имеют потенциал для своего роста в её глазах и могут предполагать для неё насущный интерес, тем не менее, все далеки от её идеала хотя бы тем, что они проходят мимо неё, и им чего-то в себе не хватает, чтобы стать для неё знакомым человеком.