Свидетели 8-го дня – 2

– Да кто там такой? Кто смущает мой ум?! – начал нервно порываться встретить лицом к лицу эту для своего будущего опасность Родион Леонтьевич. А вот припомнить, кто мог быть тем, кто сбил с толку Капитолину Андреевну, Родион Леонтьевич никак не мог, и всё благодаря предусмотрительности Алекса.

– Что же делать?! – задаётся новым вопросом Родион Леонтьевич, хватая со стола ложку и пытаясь в её отражение высмотреть того, кто там сзади от него сидит и прожигает ему затылок. Хотя нет, не затылок, а он гад заглядывает в рот к Капитолине Андреевне, чтобы в будущем туда залезть.

А такие мысли прямо-таки с ума сводят Родиона Леонтьевича в тот момент, когда Алекс посчитал, что он достаточно получил для себя информации, из которой он может спрогнозировать дальнейшее, на пару шагов вперёд поведение этих людей. Чего, как можно предположить и понял Алекс, от него и добивался Максимилиан, не просто гид по движениям и путям этой жизни, если перефразировать и интерпретировать ближе к обыденности его свидетельство, но и плюс к этому то, что в себе подразумевает всё тоже свидетельство, если обозначить фигуральными словами, то произвести морфологический разбор понятийности жизни и его составных частей, людей, на свои части речи, корневые составляющие, лексические идиомы и признаки значений.

– Успокоиться. – Вдруг и так неожиданно звучит этот голос прямо над ухом Родиона Леонтьевича, да ещё на его плечо ложится, а так-то кладётся чья-то рука, что он прямо в себя западает, осаживаясь в самую глубину своей начинки (а там приятного мало, если вообще есть), онемевая, если радикально мягко сказать, от такого панибратства реальности сзади от него.

Ну а Алекс, кто таким образом осадил все возможные потуги Родиона Леонтьевича изменить эту реальность и своё место в ней, кивает в сторону Капитолины Андреевны, мол, честь имею и всё такое, и не давая ей возможности отдуплиться, как бы сказал Родион Леонтьевич женский ненавистник, а у Алекса в сторону женского пола всегда одни только приятные их слуху, комплементарного осознания слова, и он бы предположил себе, что Капитолина Андреевна всего лишь пока что не нашлась в себе от глубокого ощущения удрученности за то, что между ними возникло столько недоговорённости и неосуществлённых поводов всё это продолжить, выдвинулся в сторону выхода из зала столовой.