Живым не дамся смерти 1/2

 – Кто не она?

Ну а Илья ничего по этому поводу точно сказать не может, вот он и отвечает так, как отвечает. – Показалось.

– А знаешь, что нужно делать, когда кажется? – с усмешкой заявляет Константин.

– Знаю, и по этому давайте без этих заезженных банальностей. – С долей неприятия говорит Илья.

– Значит, ты соглашаешься со мной в том, что твоё показалось есть предвестник неких твоих желаний, которые будоражат и волнуют твой ум. – Говорит Константин.

– Вы это о чём? – чёта не совсем понял Константина Илья.

– Все наши эмоциональные поступки есть следствие движения душевных сил и нашей внутренней психологии. Так что давай колись, что тебя сейчас так волнует, что в твоём уме начинают рождаться образы и вот такие показательные примеры в жизни, которые только ты один и видишь? – так изворотливо всё выкручивает Константин, что и не поймёшь, как он ко всему собой сказанному относится и как к этому должен относится Илья, поставленный так ловко перед фактом определения своего я.

И Илья начинает претерпевать в себе осложнения мысленного характера, пытаясь уразуметь, что Константином сказано серьёзно, а что в шутливой манере. А так как это сделать крайне сложно, то он переводит своё внимание и взгляд на меню перед собой и с помощью него переводит неудобную для себя тему разговора.

– Что тут у нас? – как бы для проформы задаётся этим вопросом Илья, беря в руки меню и на него отвлекаясь… только на одно это первое мгновение. А дальше и вдруг звучит в их сторону голосовое обращение и тут уж точно не до меню.

– Смерть и жизнь всегда рядом друг с другом ходят. – Уж и не поймёшь в какую тему и к какому месту всё это было сказано так неожиданно подошедшей к их столику незнакомкой, и уж точно не под руку Илье, взявшего меню и готовому посмаковать местные предложения. И он сильней, чем Константин перебитый по направлению своей мысли в сторону выбора для себя блюд, с отпавшей фигурально челюстью смотрит на подошедшую к их столу незнакомку во многих и не только предполагаемых незнакомой внешностью фактах её определения смыслах, – она не спешила не только представляться, а натянутой на глаза шляпкой и спущенной с неё вуалью, как в позапрошлом веке, давала всем понять, что её незнание и недоступность до неё есть её жизненный фетиш, – и пытается бесполезно уразуметь, что она сейчас сказала и к чему всё это.

А вот Константин находится быстрей чем Илья.