Живым не дамся смерти

А в глазах этого человека прямо горел огонь потенциала всё тут развинтить, разобрать и изменить, и он был весь в себе заряжен энергетикой жизни, которая так и рвалась наружу, проскальзывая в его, едва уловимой ухмылке над всем тем, что пытается встать на его пути (какие смешные). Ну а этот весь его наряд, – именно наряд, а не одежда, – в себе как бы подчёркивающий разобранность его судьбы и жизни, сильно и хлёстко бьющая его по щекам своими сложными обстоятельствами, оставляя там рубцы, как печати памяти, есть всего лишь внешний антураж, ничего не имеющий общего с тем, что этот человек собой представляет.

– Вот поэтому мы и интересуемся чужим временем. – Говорит Константин. – Наша концепция на это следующая. Своё время не так устраивает и греет.

– Это ложная концепция. – Всё-таки ухмыляясь, как это видит Илья, не сводящий своего взгляда с незнакомца, говорит он. – Каждому нести свой крест, или в нашем случае, определять собой своё время.

– Вот мы его и определим, сверяясь с твоим.

Сам понимаешь, что в мире относительности, где ценность определяется через рыночный инструмент и сравнение, только так узнаётся настоящая цена того же времени. – Отвечает Константин.

– Тогда странно, что вы по мне сразу не определили, в каком времени я живу. – Отвечает незнакомец.

– Хочешь сказать, что твоё время ушло? – спрашивает Константин.

– Если так назвать такое течение жизни, где тебя несёт по течению, и ты лишь принимаешь эту данность, то да. – Говорит незнакомец.

Константин сразу ничего в ответ не говорит, пристально так смотря на незнакомца, кто со своей стороны и не собирается уклоняться от этого взгляда Константина, а он в ответ немигающим взглядом смотрит и как бы бросает ему вызов – ну попробуй пересмотреть эти мои взгляды на себя и на свою жизнь. Найди, падла, за что можно во мне зацепиться, чтобы оспорить эту данность.

И этим он себя выдаёт, как вдруг рассудилось и понялось Илье, теперь увидевший подтверждение всем своим догадкам насчёт этого человека, выдающего себя не за того, кем он на самом деле есть.

И вот эта его неуёмная никак гордыня и упорство дерзости и живости внутреннего я, ничем не могущая усмириться, даже тогда, когда это необходимо для реализации задуманных собой планов, и раскрывает его.

И видимо, и Константин всё это в нём также просёк и не позволил тому себя обмануть. – А мы всё-таки проверим. – Говорит Константин, подступаясь в упор к незнакомцу.