Гончая Бера

Даже крикливые жители скал еще не поднялись со своих гнезд.

Но у темного сруба уже виднелась стройная фигура вожака юных Каланов. Савин, как обычно, пришел первым. Он любил быть лучшим всегда и во всем. Стрелял точнее, плавал дальше, бегал быстрее остальных. И только раз проиграл…

В тот день над отмелью с криком носились крачки, возмущенные вторжением, но опуститься ниже боялись, слишком много было пришельцев. На дальнем конце галечной косы из буро-зеленого ковра водорослей торчали две треноги с пластами липовой коры.

В воздухе мелькнули дротики. Один вонзился в край мишени, другой упал на камни в полушаге от нее.

Юные охотники радостно взвыли, прыгая и размахивая руками. Удачливый метатель гордо вернулся к своим, удостоившись дружеских толчков и похлопываний по плечу. Рыбак прошел сквозь расступившуюся ватагу товарищей, глядя в землю.

Мальчишки, сверкая пятками, побежали за оружием, а к процарапанной в песке черте вышла новая пара. Савин и Зимер. На это стоило посмотреть. Стройный и гибкий сын калана, сложив руки на груди, поглядывая на предводителя молодых медведей.

Зимер, крепкий и коренастый, наделенный от рождения немалой силой, за что и получил прозвище мишук, невозмутимо глядел на мишени, ожидая, когда вернуться сорванцы, не замечая насмешки в глазах вечного соперника.

Наконец дротики оказались у метателей. Савин привычно взвесил свой в руке и чуть отступил назад, разворачиваясь для замаха. Мишук долго примеривался, мусоля древко в ладони. Потом размахнулся и послал оружие в цель.

Он больше привык к тяжелому кремневому топору, которым с маху перерубал жердь толщиной с запястье.

Каменное острие с треском вошло в мишень в трех пальцах от нарисованного мелом круга, пробило кору и погрузилось в песок. Кто-то из медведей радостно вскрикнул, но остальные молча ждали, когда метнет Савин. Наконечник до шейки вонзился в белое пятно в пяди от центра.

Теперь пришло время прыгать и кричать каланам. Зимер невозмутимо пожал плечами и отошел от черты к остальным охотникам, а победитель гордо обвел взглядом берег и вдруг заметил найденыша, стоящего поодаль от обеих ватаг.

Уголок губ чуть дрогнул, пряча усмешку, в глазах промелькнула лукавая искра.

– Зоул, эй, Зоул, – призывно махнул рукой сын рыбака, – иди сюда. Да иди, иди, чего боишься? – добавил он, видя нерешительность чужака.

Подростки притихли, ожидая, что же будет дальше. Приемыш племени, не спеша, прошел меж ватагами и остановился у черты.