Гончая Бера

Зоул понял, что на его долю выпал сбор хвороста, и отправился бродить по окрестностям.

Когда он вернулся с последней охапкой веток, тушки уже подрумянивалось над огнем, а губы пращура на древесном стволе были вымазаны жертвенной кровью. Спутники обвели лагерь кольцом подпаленной травы, наговоров, и тонких жилок с трещотками, настороженными на незваных гостей. Мало ли в лесу обитателей, которые не прочь проведать спящих.

Мясо быстро исчезло на дне голодных желудков. Костерок, проглотив остатки трапезы – приношение Животворящему Огню, довольно зашипел, ровно освещая ложбинку, где расположились юноши.

Тишину нарушали лишь шум деревьев да потрескивание углей. Первым дежурить выпало Савину, и Зоул улегся на шкуру, покрывшую слой старого сухого лапника, с удовольствием вытянув ноги. Только теперь он почувствовал накопившуюся за день усталость и предался блаженству отдыха.

Савин разбудил его среди ночи и молча свалился на свое ложе. Парень протер слипающиеся глаза, размял суставы, подбросил в едва тлеющий костер пару веток, и сел на корень, глядя, как алые язычки танцуют над углями.

Он попытался вспомнить, что ему снилось, почему-то это казалось важным, но в памяти остались лишь белые камни, да лунный свет.

Вокруг, в ночи шла своя жизнь. Где-то крикнула ночная птица, послышался шелест листьев, хлопанье крыльев, писк и вновь воцарилась тишина. Полянку окружали безмолвные бугристые стволы с занавесями мрака меж ними. Юркие отблески огня пробегали по коре, сплетаясь в бесконечный узор, и это было единственным движением, которое видел Зоул.

Вдруг он понял, что один из древесных корней смотрит на него. У основания ствола, за пределами сторожевого круга, сливаясь с пляской световых бликов, застыло удивительное существо.

Чешуйчатое змеиное тело венчала лошадиная головка с лицом старичка и взглядом филина. Густая золотистая грива падала с затылка и темени, а под подобием носа струились длинные шелковистые усы. Большие глаза смотрели разумно и строго, в черной глубине плясали янтарные искры, отблески костра.

Существо глядело прямо в зрачки человеку, и он тоже не отводил взора, опасаясь пошевелиться, хотя и не испытывал страха. Память услужливо подсказала имя – Уж, покровитель ведающих, податель мудрости, хранитель тайн, Сам Уж пришел к нему.

С десяток ударов сердца ночной гость продолжал, не мигая, смотреть на Зоула, словно оценивая его, а потом юноша услышал или может быть, угадал шелестящие, слова: «Продолжай свой путь. Но торопись, торопись.