Три дня без чародея

 – Не выдам тебя.

– Ты все-таки догадался? – вздрогнул паренек.

– Кажется, да, – сказал Упрям, не оборачиваясь: он с тоской озирал ужас, в который превратилось среднее жилье.

От пожара-то заговоры спасали. Но не от копоти и запаха. Смердели обгоревшие трупы, жирная гарь покрывала стены и потолок, при каждом шаге у ног взвивались черные облачка. Ученик чародея закашлялся.

– Так догадался или нет? – Настырный Невдогад попытался выдернуть руку из его пальцев.

– Ну какая сейчас раз… ой! – Обернувшись, Упрям пошатнулся: его товарищ уже ухитрился знатно извозиться в копоти.

Рука, левое плечо и пол-лица точно чернилами залили, только глаза блестят сердито. – Чушка! – Упрям, невольно воспроизводя жест учителя, прижал руку к заколотившемуся от неожиданности сердцу. – Давай все это на потом оставим.

– Давай, – покорился Невдогад: по черному от нагара всходу уже бежали дружинники.

Десяток Ласа оказался тем самым, который нынче днем нес караул в передней кремля.

Бежавший первым рослый молодец с мягкой русой бородой, лет едва за двадцать, обхватил Упряма за плечи:

– Живы? Целы?

– Вроде да.

– Тебя не задели?

Невдогад мотнул головой.

– Остался еще кто?

– Нет, только трупы.

– Хват, Карась, наверх! – крикнул дружинник через плечо. – Прыгун, Ослух, Неяда – осмотреться здесь! Меня Ласом зовут, – обратился он к отрокам. – Тебя, Упрям, помню, а ты, выходит, тот самый Невдогад?

Утвердительный кивок.

– Останови людей, Лас, – попросил ученик чародея. – Без меня и Невдогада пусть никуда не суются, а то покалечатся еще. Невдогад, дружище, покажи стражникам, какие тут еще гостинцы остались, а я внизу буду. Идем со мной, Лас.

На нижнем жилье царил полный беспорядок, но, к счастью, не разгром: переломать налетчики почти ничего не успели, только пораскидали да поопрокидывали. Упрям не без удовольствия отметил, что сработали почти все ловушки. Все, что должно было упасть на головы врагам, упало, все, что должно было ударить по ногам, ударило.

Один из нападавших, человек, так и лежал у стены с раскровавленным носом, постанывая: наступил на подпиленную половицу.

– Связать, – коротко бросил Лас.

Того, что в кладовой угодил в силок, свои вытащили, а вот навь, ворошивший тряпье в сундуке, так и валялся, не успев перерубить железную цепь, которой к днищу сундука был прикреплен капкан.