Везение, прульность и всякое непонятное в моей жизни

По короткому пути в школу я должен был проходить дворами через квартал этих самых красных домов. Если бы Шурик был не оттуда, а его старший брат у краснодомовцев не ходил в авторитете, мне пришлось бы очень несладко. Особенно с моими представлениями, принесенными с собой из прошлой школьной жизни. Я там первый и последний раз в жизни занимал ответственный общественный пост. И, будучи председателем пионерского отряда, поднимал руку на контрольной и, гордый собой, сообщал учительнице, что Витя с соседней парты списывает! Своего же однодворника Витьку Колбасника закладывал.

До сих пор стыдно! И он меня даже не побил.

А тут у меня сработал инстинкт самосохранения (а, может и реально мудрость предков – не следует приходить в чужой монастырь со своими уставами). То есть, не нужно высовываться на уроках, тянуть руку, показывая готовность к ответу, и вообще, необходимо как можно меньше напоминать старательного отличника. А лучше всего – положить голову на скрещенные на парте руки и делать вид, что дремлешь.

И тем самым как бы провоцировать училку задать тебе внезапный вопрос – а о чем это мы сейчас говорили? Но я-то только вид дремательный делал, а сам прислушивался ко всему происходящему. И был готов правильно прореагировать. А за такой ответ, да еще и на экспресс-вопрос получить 5 в журнал – святое дело и законная добыча!

А с другой стороны – первым на переменах ни в какие разборки не лезть, но никому и ничего не спускать. Пару раз приходил домой весь в синяках и быстро заработал в классе репутацию психа.

Кому-то пеналом нос разбил, сам от себя не ожидал. До этого во дворе на Собинова мы только боролись с Витьком, для выяснения – кто сильнее!

Правда, при виде явной несправедливости я сразу вспыхивал и хватал в руку, что попало. За что и заработал первое прозвище – Игореха психованный. Но никаких особых драк в этой образцовой Первой школе на переменах вообще не было. Все культурно гуляли парами! Через несколько лет, встретившись случайно в пионерлагере с моим соседом по парте и по паре Сережкой Лесным, вспомнили этот позорный для нормальных пацанов факт и даже не могли себе представить, что мы могли это делать!

Но зато уже через месяц после перехода меня впихнули в футбольную загородку краснодомовских дворов со словами: «Это Литва, Тараса кореш».

Там постоянно рубились в дворовый футбол. Ну и как самого неумеху, поставили на ворота. Хорошо, что они были маленькие и в основном надо было подставлять под мяч самого себя.