Везение, прульность и всякое непонятное в моей жизни

И главное – не бояться, что сейчас нос разобьют! (Вот трусом я никогда не был, поэтому и прижился, набираясь по ходу дела дворовой лексики, нельзя было из коллектива выделяться.)

А уж потом, потолкавшись пару лет таким манером и научившись попадать по мячу, поиграв без суеты и толкучки трое на трое в коробочке, я перебрался на площадки побольше, определившись окончательно в полузащиту. И там играл долго, в том числе и на настоящих полях, рядом с моим соседом по парте Шуркой, у которого любовь к футболу была на первом месте.

Кстати, сильно спасая его от бытового дворового пьянства. Как и меня, впрочем!

«Не, я бы хлебнул, да не могу, завтра игра», – такая отмазка прокатывала. Но не всегда, так как реальный взрослый футбольный мир держался на правиле: «Пивка для рывка, водочки для обводочки!»

К десятому классу быстрое ухудшение зрения и проблемы колена оставили меня без большого футбола навсегда. Но до сих пор тянет выскочить на поле, а любовь и, надеюсь, его понимание остались на всю жизнь! И просмотр хорошего матча предпочту любому театру или кино.

И даже книжке, хотя тут многое уже от её содержания зависит и ожиданий от игры.

Таким образом, с внедрением меня в краснодомовскую среду одной большой проблемой в школьной жизни стало меньше, но сколько новых появилось! Теперь они кажутся смешными, но тогда все нюансы отношений с девочками в классе, распределение грузов для совместных недельных походов летом по окрестностям Ярославля во главе с нашей англичанкой Ольгой Сергеевной, даже наличие модного спортивного мешка для посещения тренировок, представлялись очень важными.

Однако, коренная перестройка моего сознания и, соответственно, поведения произошли на удивление быстро. Через полгода я уже требовал у родителей купить мне ватник и фетровые ботинки «прощай молодость», чтобы быть в новой дворовой компании как все! И не выделяться в коллективных вечерних выходах на каток стадиона «Шинник», где, кроме всякого рода забав на льду, проходили разборки разного рода с пацанами из других компаний.

Но довольно редко: на краснодомовских мало кто задирался, известность была солидная.

Росту моего авторитета среди пацанов неожиданно способствовала наша поездка с бабушкой в Киев летом после 4 класса. Там жила ее родная сестра Лиза, полненькая разбитная и веселая тетенька, совершенно не похожая на строгую, худощавую и относительно высокую бабушку Лиду. И ее дети с семьями, в общем, вся наша украинская родня, разбросанная по городу.