30 лет до нашей встречи. Часть 4

Надеюсь, Вы смогли убедиться по его «встречалкам» и «подживалкам» записанным с его слов.

Подрастал и мой братец, который меня младше на 3 года (блин всегда у меня плохо с датами рождения и вечно я забываю, кто и в каком году родился, всегда не помню знаменательных дат). Ему на тот момент было 13. Решили мы как-то с ним «покурить». Стоим, попыхиваем слегка, а тут «кошачей походкой» (ваще не слышной) откуда не возьмись – Папа. Я готова была сквозь перекрытия подъезда провалиться, но ведь характерный запах никуда не денешь! Я вспомнила, как он отучал меня воровать, с топором у моих рук, и думала попутно про себя – писец!

Мне сейчас не то, что руку отрубят – мне просто прям тут голову отфигачат по самые щиколотки.

– Ооооо, а чо эт тут у нас? Детишечки! Да мои вы рОдные! – я сначала подумала, что папа пьян, но он продолжал абсолютно трезвым голосом, – курнули? Ну-ка – ну-ка… фуууууу, солома!

Папа принюхался к запаху и снова скривил лицо.

– Да кто ж таку фигню курит! Это ж сено голимое! А давайте-ка мы с Вами сделаем это по настоящему! – и что-то достает из кармана плотно свернутое в полиэтилен, попутно вытряхивая табак из «Беломорины».

И тут я вижу картину, которая рвет всю систему бытия и просто реальность. Папа, очень профессионально распотрашивает, смешивает «нечто» с табаком, со словами «нееее… чистоган это будет перебор», аккуратно и невероятно быстро формирует «пятку».

Прикуривает, показывает, что бы я приблизилась на «паравоз»… Сознание мое «рвет как тузик грелку» – «это ведь наш ПАПА, а он накуривает нас», мозг мой взрывается окончательно.

Брату так же упорно пытается подобрать челюсть с пола. И после одного вздоха этой «адской папиной смеси», мы слушаем от него такую историю.

Жили они с дядей Петей и бабой Ксеней не далеко от Чуйской долины, очень давно, даже дальше того времени, когда он с мамой нашей познакомился.

А там все, либо употребляли, либо курили вот такую дурь в порядке вещей. Они с Петькой мальчишками подрабатывали на «катанках». Хороший был приработок, в очень бедовые и голодные годы. Пацанва раздевалась до голяка и бегала до появления пота на всем теле, а потом забегали в конопляное поле голышом, особенно круто в пору цветения. Пыльца, поднятая беготней пацанов, оседала на потных телах мальчишек плотным слоем, намертво прилипая к коже.