Дух врага

С этими словами он запустил руки в траву и выудил оттуда белёсую немецкую голову с красивой чёрной пилоткой на макушке и римским орлом.

– Вот если бы все такие фашисты были, как говорят наши отцы-командиры, – и он со злостью, словно футбольный мяч, выбил ногой голову в воздух, – мы бы уже давно их победили.

– Если это наши, почему не доложили в штаб армии? – Барков был растерян. – Почему технику не сожгли?

– Скромные очень, вот и не доложили. Но мы ведь не такие, – не успокаивался опьянённый видом мёртвых немцев пулемётчик.

 – Мы-то по ордену Красного Знамени точно за это получим. Так ведь, товарищ командир?

– Как будто Бог нам помогает, – крестился Дьяков, осторожно трогая носком сапога тела мёртвых танкистов.

– Прямо-таки сам Бог? – не поверил Бабенко.

– Может, и не сам, но архангел Гавриил точно, – с полной уверенностью сообщил сержант, – как будто сабелькой рубили, но с силой, как положено. Сейчас уж так не умеют.

– Прямо-таки сам архангел Гавриил? – не успокаивался пулемётчик.

 – Значит, за разграбленные церкви, расстрелянных и повешенных попов Бог, стало быть, Красной армии помогает?

– Бог всё прощает, – назидательно погрозил пальцем Дьяков, – окромя разврата и распутства.

Барков вдруг вспомнил о своих родителях и с интересом посмотрел в небо.

«А меня Бог тоже простит?» – тихо, так, чтобы никто рядом не расслышал, задал он свой вопрос, шевеля одними губами.

– Товарищ командир, – обратился к нему Камышев, – разрешите воспользоваться немецкой танковой рацией?

– А ты сумеешь? – засомневался Барков, с трудом вырвавшись из не вовремя налетевших воспоминаний.

– Нам немного рассказывали о них, они даже мощнее наших. Разрешите попробовать?

– Кто бы сомневался, что мощнее, – вставил своё слово Бабенко.

– Разрешаю, – распорядился капитан. – Вся техника в середине колоны в твоём распоряжении. Я начну с арьергарда, Дьяков и Бабенко с авангарда. Сливаем имеющееся горючее в баках, и заливаем внутрь машин. Через час здесь всё должно полыхать.

Задание ясно?

– Так точно, – ответили разведчики.

Вскоре к командиру присоединился Камышев, быстро сообразив, что здесь, на открытом воздухе, он будет полезнее, чем в душной железной коробке, безуспешно разбираясь в хитросплетениях немецкой технической мысли.

– Товарищ капитан, ни в одной обследованной мной машине не работает электричество, – доложил он. – Такое впечатление, что все танки остановились прямо на марше.