Особисты 90-й широты

– Илья, что ни делается, все к лучшему, не переживай. Все-таки твоя десантура – это прыжки с парашютом, кроссы, постоянная боеготовность.

Увидев немой вопрос в глазах сына, произнесла:

– Я реально просила Станислава Анатольевича послать тебя, куда ты хотел, для меня это тоже неожиданность. Но ты сам понимаешь, не маленький, уже ничего не исправить, после драки кулаками не машут. Теперь только вперед. Я думаю, что на твой век кроссов хватит, – и она улыбнулась.

Илья посмотрел на мать, отца, подмигивающего ему дядьку Сергея Ивановича, тоже улыбнулся и пошел к «своим», стоящим в самом дальнем углу у раскидистого дерева.

Без слез и напутствий

На перроне железнодорожного вокзала все было готово к отправлению. Прощальные напутственные слова были сказаны, уже обнялись по несколько раз, осталось только запрыгнуть на площадку вагона и, как в старых добрых фильмах, помахать провожающим, при этом сделав счастливое и улыбающееся лицо. Призывники, стоявшие возле поезда, уже тяготились долгими проводами, в которых, как известно, лишние слезы.

И вот прощальный протяжный гудок всколыхнул толпу.

– По вагонам, – скомандовали офицеры-«закупщики», которым сцены расставанья были привычны и однообразны независимо от города отправленья.

К Илье подошла мать, протянула руку и крепко ее пожала. С отцом они трижды хлопнули ладонями, по старой привычке, до образования звонкого хлопка. Дядька Сергей Иванович с серьезным лицом протянул свою мягкую руку.

Вокруг матери обнимали своих сыновей, вытирали обильные слезы вместе с сестрами и братьями отъезжающих, а у Ильи сцена расставания получилась будничной и сухой. «Вот у матери выдержка», – с восхищением подумал он, и, посмотрев напоследок на родителей, резко развернувшись, побежал к своему вагону. Сержанты-«закупщики» прифасонились и стали покрикивать на эту орду молодых людей, еще не осознающих своего нового статуса. Салабоны, одним словом.

Поезд нехотя тронулся, Илья подошел к окну и увидел машущих ему руками родственников. Через мгновенье пошла серая стена вокзала, поезд упрямо набирал скорость, и Илья подумал, что еще не занял своего спального места. Циферблат истории показывал на дворе 22 июля 1994 года.

Женек

В тамбуре вагона дышать было нечем, призывники курили дорогие, купленные загодя американские сигареты и рассказывали друг другу смешные истории.