Ал-Гебра

В общем, рассказывал всякую ерунду и сплетни, что наслушался в автобусе и на вокзале. Я слушал его болтовню, не вникая, мне так хотелось остаться одному и порыдать. Плотников посмотрел на меня, и замолчал. Затем достал бутылку самогонки, и мы её приговорили, закусывая жареными яйцами и хлебом с салом. Серёга отрубился прямо за столом, а меня ничего не брало, мысли о Виктории будто отрезвляли меня, ее образ стоял передо мной как наваждение. Я включил магнитофон и до утра слушал одну и ту же песню «Princess of the Dawn» группы Accept, представляя, как я ласкаю её, как глажу ее волосы, пахнущие лавандой, как целую её шрамы.

Я размышлял, можно ли любить женщину без секса, или любовь между ней и мужчиной держится только на этом, и что все высокие слова мигом теряют смысл, если один из них не может заниматься этим. Нет, я люблю Викторию, люблю, потому что она есть, потому что моё сердце сейчас болит по ней, а не мой член. Откуда у неё такие шрамы…?

На следующей день начались занятия, первой парой в расписании стояла алгебра.

Я решил не идти, то ли страх, то ли обида вперемешку с гордыней, а, скорее всего, всё в совокупности заставили меня трусливо спрятаться в безопасной норе жалости к себе. Я сидел у окна, уткнувшись лбом в холодное стекло, когда открылась дверь. Думая, это Плотников забыл что-нибудь, я повернулся, но в дверном проеме стояла Виктория. Чёрные очки не давали возможности понять выражение её лица. Она подошла к столу и положила на него часы.

– Ты их забыл, и, видимо, не знаешь, что уже время быть на занятии, – сказав это, она развернулась и направилась на выход.

И тут что-то во мне взорвалось, оковы спали, и гордыня прошла, я побежал за ней и закричал.

– Вика!

Она остановилась как вкопанная, я схватил её за плечи и повернул к себе лицом.

– Вика, я люблю тебя, мне не нужна жизнь без тебя, пусть ты забираешь мою жизненною силу, но знай, что уходя, ты заберешь моё право любить.

– А ты точно слышал, что я тебе говорила, про то как я использую тебя?

– Когда мы шли из театра, и под яркими звездами в темноте ночи я предлагал тебе свое сердце и жизнь, это были не просто слова.

Она подняла очки, глаза были красные и опухшие от слёз.

– Хорошо, я подумаю. А сейчас иди на занятия, десять минут тебе на всё про всё, ждать тебя не буду, а то твои одногруппники всю аудиторию разнесут.

Я оделся и пошел в технарь.