Петербургский сыск. 1870 – 1874

Путилин подошел вплотную к парню, скорее всего, бывшему здесь дворником, и, глядя в упор, спросил:

– Где Пашка Спиридонов?

На миг в глазах у спрашиваемого мелькнул испуг, но он тут же взял себя в руки.

– Какой Пашка? Мы добрых людей не прячем, а с ворами дел не имеем.

– А откуда знаешь, что он вор?

Парень на миг смутился, но выкрутился:

– Чай не на выселках живем, а в городе.

– Врешь?

– Истинный крест, – дворник перекрестился и поцеловал свой нательный крест.

– Проверим, если найдется, худо будет, ответишь за укрывательство.

– Барин, не стращай, нету тут никого.

Оцепили дом. Ни одна живая душа не могла проскочить, а осмотр дома ничего не дал и подвал обыскали, и дворовые постройки, и кладовые, и комнаты все. Пусто.

Путилин с досады сплюнул:

– Снова сбежал.

А здесь и хозяин со своими угрозами, честных людей тревожите, обыски самочинные устраиваете, вот жалобу на вас, вот до прокурора дойду и так поливал словесно.

– Все, – посетовал Иван Дмитриевич, – снова ушел.

– Не может быть, – сказал один из полицейских.

– Может через забор ушел?

– Нет, Иван Дмитрич, он где—то здесь, не мог уйти, оцепили так, что муха не пролетит.

– Хорошо, сделаем так, делайте вид, что уходите. Я попробую сыграть одну штуку.

Полицейские, понурив головы, уходили, словно побитые собаки. Сведения были настолько верные, что не верить им было нельзя. Да, незадача, пустышка, то ли ушел лихоимец, то ли хорошо спрятался.

Оставшись один, Путилин пошел по темным углам.

Как только сыщик подошёл к замеченной им в глубине двора мусорной яме, послышался едва слышный шорох, куча тряпья зашевелилась и выглянула взлохмаченная мужская голова. Скорее всего, преступник в темноте не смог опознать начальника сыска, а видел только его силуэт.

– Ушли? – тихо поинтересовался Пашка.

– Да выходи, – Путилин произнёс тихо в ответ, словно опасаясь, что его могут услышать за забором.

Сидящий в яме опасался из нее вылазить.

– Ушли?

– Да ушли! Вылазь, злой ушёл Путилин.

– Приятно его одурачить в третий раз, – тихий смех раздался из ямы и человек начал карабкаться наверх, Иван Дмитриевич подал руку и так под руку подвёл Пашку к воротам, где его уже ждали агенты.

Пашка только моргал удивлёнными глазами и рот открывал, словно рыба, выброшенная на сушу.

– Не буди лихо, – назидательно произнёс Путилин, – пока оно тихо, – и погрозил преступнику пальцем.