Петербургский сыск. 1870 – 1874

– Вы думаете, что это я…, – Станкевич выдержал театральную паузу и закончил, – его убил.

– Нет, – горькая улыбка появилась на губах Путилина, – я должен провести дознание и установить злодея, отнявшего жизнь у ближнего.

– Да, да, но причем здесь я? Мы с Варварой любим друг друга, но волею судьбы она принадлежит другому, но это не значит, что я готов пойти на преступление.

– Я так не утверждаю, мне надо найти истину. Когда вы виделись последний раз?

– Три– четыре дня тому.

– Спасибо, господин Станкевич, если вы мне понадобитесь, я пришлю за вами.

– Да, да.

– Разрешите откланяться, – Путилин церемонно поклонился.

Иван Дмитриевич тяжело спускался по лестнице, помощник ждал внизу.

– Чем обрадуешь?

Помощник почесал затылок.

– Родные говорят, что весь день был с ними, никуда не отлучался, только…

– Что только?

– Муж сестры говорил, что с Брониславом у них вышел маленький конфуз. Молодой человек заперся в туалетной комнате и довольно много времени там провел.

– Это что—то.

– А у вас какие новости? – поинтересовался помощник.

– Странно то, что у столь ухоженного человека, следящего за своим гардеробом и своей внешностью, на нижней части домашних брюк пятна уличной грязи.

– Он? – поинтересовался собеседник.

– Может быть, может быть, пока не будем бросаться за ним, как гончие, но из виду не упустим. Пока найди—ка мне мальчишку– посыльного, хотя я думаю уже поздно.

– И мальчишку?

– Скорее всего, – невесело голос звучал Путилина, он надел шляпу, – найди.

Сам Иван Дмитриевич отправился с околоточным, вначале они осмотрели черную лестницу, потом прошлись по проходным дворами, было уже поздно, когда он вернулся к себе домой. Забылся сном только под утро, одолевали мысли.

Хотя, вроде бы, и не спал. Но вполне бодрый утром вошел в свой кабинет с большим портретом Государя на стене. Тревожно было на душе от предчувствия чего—то нехорошего, хотя столица всегда преподносит постоянные сюрпризы, вот снова в Парголове продолжаются злодеяния.

Пора взяться всерьез за вновь образованную шайку. Обер—полицмейстер генерал—лейтенант Трепов учинил недавно нешуточный разнос, что не только кровь стыла, но и шкура задубела от обидных слов, а здесь новое убийство.

Дверь приоткрылась и в ней показалась голова помощника.

– Выдеру тебя когда—нибудь, – пробурчал Путилин, сознавая, что своего верного подчиненного не изменить, все равно стучать не будет.

– Иван Дмитрич, – голос дрогнул, – мальчонку нашли.