Петербургский сыск. 1870 – 1874

– Здравствуй, – произнёс Путилин.– Уже знаешь, что Емельянова была убита?

– Никак нет, – околоточный бросал удивленные взгляды то на Ивана Дмитриевича, то на его помощника.

– Теперь знаешь, – начальник сыска пошел вдоль дома, на шаг сзади тяжело ступал грузный околоточный. – Расскажи—ка мне про Лукерью.

– Лукерья, – Степан Андреевич кашлянул, – баба справная… была, разговаривала мало, все молчком, жила тихо с сестрою, с парнями не путалась, хотя из себя видная, на лицо красивая. Обвенчалась с Егором месяц тому, но вышла нехорошая история после их обручения, – Григорьев пожевал ус.

– Говори, не тяни.

– На следующий день после обручения к батюшке явилась Аграфена Сурина и заявила, что два года состоит в связи с Емельяновым и имеет препятствие ко вступлению его в брак с другой. Священник сразу оповестил Егора и сказал, что не будет совершать обряда, пока они с Аграфеной не придут к согласию. Жених пятидесятью рублями серебром, взятыми у приказчика Сазонова, откупился от Суриной.

– А дальше?

– Батюшка совершил обряд, через неделю Лукерья перешла жить к Егору, тот при банях Соловьёва в услужении, а ночью за сторожа, но последнее время Егор ходил очень уж недовольный – чем не знаю, в душу—то не влезешь.

– В трактиры он ходил?

– Нет, зелья не потреблял.

В большой комнате, куда они прошли, стояло множество чанов, над которыми клубился белый пар, в следующей десяток женщин гладили белое белье, здесь же ровными рядами лежавшее на вычищенных до блеска столах.

– Которая из них? – обратился Путилин к околоточному.

– Вон та в углу, – кивнул Григорьев на статную молодую женщину в белой сорочке со следами усталости на лице, – и есть Аграфена Сурина.

Женщина подняла глаза и с испугом посмотрела на вошедших. Околоточный кивнул ей головою и поманил к себе. Аграфена вытерла о подол юбки руки и неторопливым шагом подошла.

– Степан Андреич, что за надобность привела? – посмотрела на господина в дорогом пальто, хотела улыбнуться, но улыбка вышла какой—то вымученной, настороженной.

– Вот гостей к тебе привел. Хотят пораспрашивать тебя.

– Это ж с удовольствием, ежели обо мне, – глаза холодно блестели, отделяясь от пришедших заведомо непроницаемой стеной.

– Где же можно присесть?

– У Одинцова кабинета есть, там и чаем угоститься можно.

– Не до чая, – отрезал Путилин, – веди.

Через минуту Иван Дмитриевич сидел рядом с большим столом хозяина.