Петербургский сыск. 1870 – 1874

– Не понимаю, Иван Дмитрич.

– Поведать, Шамов?

Лука только тяжело дышал и исподлобья смотрел на Путилина.

– А дело было так, – Иван Дмитриевич сощуренными глазами смотрел на убийцу, – вчера Шамов получил из дому письмо, в котором его извещали, что необходимо вернуться для явки к отбытию воинской повинности, но на поездку денег не было, при Луке не найдено ни полушки, а ехать надо. Вот он и задумал добыть преступным путём, так, господин Шамов, – последние слова Путилин произнёс с ирониею. – Хозяйка, как обычно закрыла чайную около двенадцати часов, уложила детей и пошла спать сама.

Лука лег в своей комнате, когда все стихло, ну я думаю, часа в два—три, вот он зажег свечку, взял утюг и направился в комнату хозяйки. Наверное, он знал, что деньги Прасковья хранит под матрацем.

– Но ведь деньги найдены за образом? – вставил майор Галатов.

– Вы совершенно правы, за образами. Ведь если бы там их нашли. то подумали. что никто не собирался грабить женщину или попросту убийца денег не нашел и скрылся, почувствовав опасность,

– Это так, но, – хотел продолжить пристав.

– Минутку и вы все поймете. Лука вошел в хозяйскую комнату, – Шамов с неподдельным интересом слушал Путилина, – вероятно, начал шарить под подушкой или матрацем, это не столь важно, но от шороха проснулась Прасковья и, вероятно, просила «Кто тут?», – при этих словах Шамов вздрогнул, – но получила удар утюгом, видимо, захрипела и он, – указал рукой, не сводя взгляда с лица трактирного работника, – начал бить беспорядочно, поэтому она упала рядом с кроватью.

Потом от шума заплакала девочка и получила по голове вскользь, поэтому—то и осталась жива. Нянька тоже проснулась. Подняла голову, чтобы успокоить ребенка, но первый удар оказался смертельным. Потом Лука положил деньги за икону, это сделала не Прасковья, в темноте убийца не заметил, что на купюрах оставил кровь. Хозяйка к тому времени была мертва. Понимаете теперь, Константин Кириллович?

– Да, – тихо произнёс он и с ненавистью посмотрел на Шамова, – на войне.

– Константин Кириллович, он не уйдет от наказания, – потом обратился к Луке, – рассказывать далее?

– Не я это, не я.

– Ладно, что препираться? Поведать. Что было потом? А дальше все просто, утюг спрятан и Лука пошел спать. А утром, услышав первых посетителей, он засуетился, разжег печь, поставил самовар и пошел будить хозяйку, ведь свидетельницы говорят, что он при них постучал в дверь. Обернулся и пожал плечами, мол, не знает, что так заспались все в доме.