Петербургский сыск. 1874 год, апрель

Начальник сыскной полиции ничего не ответил, а только кивнул головой.

– Вот здесь и нашёл Степанов, это служащий станции, тело. Живёт недалеко, вот и ходит этой дорогой иногда, – начал рассказывать Константин Николаевич.

– А могу я со… Степановым? – уточнил Путилин, – поговорить и услышать рассказ из первых уст?

– Непременно.

Тело лежало в нескольких саженях от тропинки, под кустом с набухшими на ветвях почками. Новая жизнь скоро должна расцвести яркими красками, а под ним обезглавленный труп. Доктор давно закончил осмотр и теперь ходил, нервно поднося ко рту папиросу.

При приближении урядника и столичных агентов сам двинулся к ним на встречу, поздоровался.

– Впервые сталкиваюсь с такой жестокостью, – доктор вытер со лба пот, – убитому не более семнадцати лет, убит явно не здесь, а принесён сюда, потом раздет, – он указал рукою на голое тело, – и отрезана голова.

– По каким приметам вы заключили? – Жуков полез с вопросами вперёд начальника, за что получил вполне красноречивый взгляд.

– По тому, молодой человек, – доктор отбросил в сторону папиросу. потом снял очки и начал их протирать, – крови вытекло мало, отсюда делаю вывод, что убит этот мальчик явно в другом месте.

– Убил, а потом отрезал, – Миша явно нарывался на выговор от Путилина.

– Я не думаю, – в том же спокойном тоне продолжил доктор, – убийца бы не стал ждать несколько часов у тела, пока кровь не стала свёртываться, вот поэтому и делаю такое заключение.

– Извините, – обратился Иван Дмитриевич к доктору, – не знаю вашего имени—отчества.

– Простите ради Бога, – урядник приложил руку к груди, – виноват, что не представил, Николай Петрович Воскресенский.

– Путилин, Иван Дмитриевич, – произнёс начальник сыскной полиции, – вы уж простите моего помощника за вопросы, но хотелось бы больше узнать.

– Хорошо, – Воскресенский надел очки, – убитому около семнадцати лет, сперва был задушен, об этом свидетельствует след от верёвки или чего—то подобного на шее, спустя какое—то время перенесён сюда, – доктор начал перечислять, словно дело шло не об лишённом жизни молодом человеке, а о делах обыденных, повседневных, – здесь же отрезана голова, довольно тупым ножом, об этом можно судить по тому, что убийца делал все в спешке, но тупое лезвие его сдерживало, в некоторых местах рваные и множественные порезы.

Снял одежду, но, скорее всего, разрезал. Более подробностей об убитом я сообщить не смогу, конечно, может ещё что выясниться, но только после вскрытия.