Убийство в Невском переулке

– На чем зиждется такая уверенность?

– Так Афанасия Львовича сам Федор Семеныч провожали.

– Может, в тот день вы разговаривали с Федором Семенычем? – Миша даже руки потер от удовольствия.

– Было дело, – зарделся от собственной значимости Минц.

– Так, может быть, господин Перышкин о спутнике что-нибудь говорил.

– Точно так, Федор Семеныч подняли кверху палец, вот так, – Иван Егорович показал, как воздел руку местный богатей, – и сказали: «Сей человек имеет столько сейфов, что нам и не снилось!» Тогда я подумал, что человек сей богат, как Крез.

– Значит, Афанасий Львович, говорите, его зовут?

– Истинно так.

– Более его не встречали?

– Один-два раза.

– Каждый раз его провожал Федор Семеныч?

– Никак нет, провожали только в тот раз, о котором я упоминал.

– Хорошо. Те двое неизвестных, они с Афанасием Львовичем были?

– Никак нет, и билеты отдельно брали, и держались особняком, – начальник станции возвел глаза к потолку, что-то вспоминая. – Нет, мне кажется, не знакомы они были.

– Да, – Миша наморщил лоб. – Эти двое с багажом уезжали?

– Н-е-е-т, – тянул Иван Егорович, – нет, багажа с ними не видел.

– А Афанасий Львович?

– Тот с саквояжем, как доктора носят.

– Значит, они уехали на поезде в шесть сорок две в направлении столицы.

– Так точно.

– Как выглядел этот Афанасий Львович? Ну, лицо круглое, вытянутое, с бородой, усами, как?

– Обычно, – пожал плечами начальник станции, при этом сведя брови к переносице. – Темное пальто.

– Черное?

– Когда он протягивал мне деньги, то в свете лампы оно показалось мне темно-синим, нежели черным.

Кожаные перчатки с тремя пуговками, вот здесь, – он показал на своей руке, – усов и бороды я не приметил, вот нос длинный, как у птицы, и прямой такой, заостренный, лицо вытянутое, и губы такие узкие, словно бы щель под носом, на подбородке ямочка.

– Шрамов, родинок на лице не было?

– Нет, не заметил, деньги достал из потертого бумажника, я уж подумал, что такой важный человек, а жалеет пары рублей на новый.

– Какого он росту был?

– Пожалуй, повыше меня, это я, господин Жуков, – увидев удивленный Мишин взгляд, пояснил Минц, – по окошку кассы сужу.

– Те двое?

– Вот они какие-то безликие Тот, что билет брал, у него на тыльной стороне ладони пятно, видимо, от ожога. Лица скучные, – и снова начал пояснять: – Такие не запоминающиеся, с небольшими бородками и, как мне показалось, бегающими пронырливыми глазками.

– Это все?

– Да.