Убийство в Невском переулке

Далее стоит посетить ближайшие увеселительные и питейные заведения, обратить внимание на почтенные ресторации от Николаевской, нет, пожалуй, от Владимирского до Гончарной и от Разъезжей до Малой Итальянской.

Начальник сыска надеялся, что вскрытие добавит свою лепту в расследование: как нанесли смертельню-рану? Торопливой рукой или расчетливо поставленным ударом? Был ли пьян несчастный на момент убийства? Да, еще трость, очень приметная. Надо заняться и этой стороной медали, ведь кто-то же заказал ее.

На таких вещах мастера, да и не только наши, предпочитают оставлять свой знак, клеймо, показывая тем самым мастерство перед сотоварищами по ремеслу…

Глава четвертая

Пробуждение молодого повесы

ПРОБУЖДЕНИЕ ДЛЯ НЕГО стало внезапным, словно кто-то изнутри заставил открыть глаза. Сумрачный свет проникал в комнату сквозь неплотно закрытые шторы и молочные узоры на стекле. Проснувшись, человек заложил руки за голову и устремил взгляд в потолок, который белой простыней навис над комнатой.

«Воскресенье, – иглой вонзилось в голову, – очередное воскресенье. Достойное завершение недели, – он скривил губы, и не было понятно, хотел он улыбнуться или нахмуриться, – очередной год заканчивается».

Его бросило в холодный пот при мысли о ночном убийстве.

Что все-таки произошло? И этот пышноусый незнакомец. Кто он? Откуда взялся? Странно, что кто-то еще заинтересовался мелким чиновником Экспедиции заготовления государственных бумаг? Может быть, случайность? Тогда почему незнакомец не обшарил карманы, а сразу же сбежал? Страх? Но зачем убивать?

Без причины ничего не происходит.

Человек в постели потянулся за стаканом воды, который всегда ставил на ночь, выпил маленький глоток и поставил стакан на место. Потом его вновь бросило в жар, даже капельки пота появились на лбу А зачем мне его бумажник? Зачем я залез в карман? Он покосился на толстый черный бумажник, лежащий около стакана, и ему стало как-то не по себе, вроде бы ты ни при чем, а чувствуешь вину за поступок другого человека.

Слово «поступок» обожгло так, что лежащий укусил указательный палец, чтобы невзначай не закричать от страха. «Как же можно назвать ‘поступком' лишение жизни даже такого гадкого человека, как Левовский? – снова пронеслось в голове у лежащего. – Как быть? Поехать к Марье Николаевне? Что я там скажу? Беспечно вести себя после происшедшего я не смогу, а сидеть рядом с ней с угрюмым видом я не сумею.