Петербургский сыск. 1873 год, декабрь

Он не сразу заметил лежащее у стены тело, опустился и когда нащупал ручку ножа, внезапно отпрянул, но затем приподнял Сергея Ивановича, тот был мёртв, неосознанно сунул руку в боковой карман пиджака, нащупал мягкую кожу бумажника и аккуратно его вытащил, не иначе боялся потревожить убитого, сунув в карман своего пальто, таким же осторожным движением опустил убитого. Хотел вернуться на Новый проспект, но заслышав скрип снега под чьими—то ногами, бросился бежать в сторону канала, где его скрыла ночная темнота.

Глава третья. Прерванный сон в зимнюю ночь

В третьем часу, когда крепкий сон не даёт возможности после тяжёлого дня оторвать голову от мягкой подушки, раздался настойчивый звон колокольца. Иван Дмитриевич проснулся с первым звуком, наверное, многолетняя привычка ко всяким неожиданностям остаётся гореть непогашенной свечой. Сквозь дубовую дверь было слышно, как прошаркала по коридору незаменимая Глаша. Звякнула железная цепочка, с едва слышным скрипом отворилась дверь.

Послышались неясные голоса, словно бубнили себе под нос. Путилин не пытался прислушаться, а тихонько поднялся с тёплой постели, чтобы не потревожить чуткий сон жены, не дай Бог, дать повод для ворчания. Накинул толстый халат, подвязав его тонким поясом, взялся за потёртую ручку, когда раздался тихий стук. Глаша жалела супругу и не хотела нарушать её сладкого сна, потому и знала, что Иван Дмитриевич услышит даже едва слышимые звуки.

Путилин осторожно повернул ручку и потянул на себя. Глаша от неожиданности отпрянула назад, ёкнула, трижды быстро перекрестилась и прикрыла лицо рукой, во второй дрожал огненный мотылёк на кончике свечи.

– Ой, Иван Митрич! – только и смогла выдавить из себя, блестя глазами.

– Кто там?

– Посыльный, – она дышала тяжело и с придыханием, словно не могла успокоиться.

– Проведи в кабинет, пусть там подождёт, – а сам повернулся, чтобы одеть брюки и рубашку.

Через несколько минут, застёгивая верхние пуговицы рубашки, вышел в освещённый несколькими свечами кабинет, где с ноги на ногу переминался немолодой мужчина в полицейской форме. При появлении начальника сыска он вытягивается во фрунт.

– Здравия желаю, Ваше Высокородие, – произносит он хорошо поставленным голосом, но не слишком громко, чувствуя, что пошёл третий час ночи.

Кивнул головой на приветствие.